Будь моей беременной

 — Я работала на него в столице! И он лез ко мне со всякими непристойными предложениями. Из-за него и пришлось уволиться…

И ведь я почти не соврала! Он действительно заглядывал под каждую юбку…"

"— Я как-то так и думала! Он и меня общупать пытался, представляешь?! Если из столицы, значит все можно?! Черта с два! Пусть идет к мадам Селестии и там ищет себе приключений на одну ночь! Я девушка приличная! — Джен поморщилась. — Какой же он мерзкий! И все ему не нравилось, виски отдают дрожжами, мясо сухое, стол грязный!

Как знакомо! Ему и дома не нравилось абсолютно все.

— Ладно, беги! Я проверила, горизонт чист! — Джен подмигнула и, подхватив поднос, направилась в зал.

— До завтра, Джен! И спасибо! — Я подхватила свою сумку, отозвавшуюся позвякиванием бутылочек с зельями, и, перекинув ее через плечо, отправилась к выходу.

Но не тут-то было! Мистер Майерс, конечно же, не оставил без внимания мою выходку с подачей блюд.

— Мила! Это что еще за представление ты устроила?! — Джо зашипел, стоило мне только высунуться из подсобки.

Его лицо раскраснелось, темные жидкие волосы прилипли к лысине, ноздри раздувались как у огнедышащего дракона. Он был в бешенстве. Похоже, что бывший супруг и его кровушки попил.

— Мне стало нехорошо, мистер Майерс, — тяжело вздохнула и потупила взгляд. — Не хотелось пугать столь высокородного столичного гостя зеленым цветом лица.

— На полпути к столику ей нехорошо стало! Конечно! Вычту из зарплаты за сегодняшний вечер! — мистер Майерс бросил в мою сторону еще один недовольный взгляд и скрылся за дверью кухни.

Накинув плащ, я распахнула дверь и нырнула в прохладу летней ночи. После спертого воздуха с запахом эля и табака в трактире, свежесть опьяняла и дурманила. Теплый ветер подхватил мои волосы и принялся играть с полами плаща. Уличные фонари отбрасывали высокие темные тени на мостовую.

На самом деле мне нравилось жить на окраине, вдали от столичной суеты и бесконечных приемов в высшем обществе. Мне, выросшей вдали от дома в закрытой академии, куда меня отправили по воле мачехи еще ребенком, вся эта светская жизнь казалась фальшивой и несуразной. Здесь же я ощущала себя свободной. Работала в таверне, понемногу продавала зелья и порошки на рынке и, главное, была сама себе хозяйкой! Как и привыкла.