Будь моей

Я перестала ждать только с появлением сына на свет. Поняла, что Богдан не только не собирался приезжать, он даже не интересовался моей жизнью, иначе узнал бы о беременности.

После этих слов я чувствую себя предательницей. Я ведь не сказала ему о сыне, да и не собираюсь. Эгоистично хочу это скрыть, лишь бы он не узнал. Лишь бы снова не пытался залезть в душу и вызвать чувства.

— Наталью я бы не оставила, — говорю дрогнувшим голосом. — Она не заботится о Роме. Не знаю, правда, что входит в ее обязанности. Если, подобно роботу, общаться с ребенком и не улыбаться, то она прекрасно с этим справляется.

— Она не должна нарушать субординацию. Ей не позволительны нежности с ребенком. Объятия, поцелуи, нежность. Если ты об этом.

— Да, об этом. Он мальчик, но ему все равно нужна материнская любовь и ласка. Я знаю, что Лика погибла, но…

— Умерла от передоза, — ошарашивает Богдан признанием.

— В смысле? — переспрашиваю я. — Она ведь лечилась.

— Она притворялась. Потом вернулась снова.

Я не знаю, что сказать.

— Мне очень жаль.

— И мне… Лера… — Богдан смотрит на меня как-то странно, а затем задает не менее странный вопрос: — У тебя с Майком серьезно?

Глава 11

— У тебя с Майком серьезно?

— Думаю, тебя это не касается, — стараюсь ответить холодно. — Считаю, разговор пора закончить. Я сказала свое мнение о няне, как ты и просил.

— Лера… — Богдан пытается схватить меня за руку, когда я встаю, но я тут же одергиваю ладонь.

— Не надо… пожалуйста, не трогай меня.

Я чувствую ударную волну волнения, исходящую от него. Ежусь под его пристальным взглядом и хочу сбежать.

— Я могу вернуться на свое рабочее место?

— Ты можешь быть свободна. Иди домой. Твоя смена послезавтра.

— Но ведь… Слушай, я безумно была рада видеть Рому, но теперь я бы предпочла поработать. Меньше смен — меньше денег.

— Я заплачу тебе за сегодняшний день. Переведу деньги на счет за потраченное время.

— Я провела время с Ромой, потому что хотела! Я не возьму за это денег.

— Я все же с тобой рассчитаюсь.

— Какой же ты…

Я не договариваю, потому что обида застилает глаза слезами. Разворачиваюсь к двери и по пути бормочу себе под нос:

— Придурок.

Расстояние до двери кажется мне огромным, но я уверенно преодолеваю его и хватаюсь за ручку. Впрочем, открыть дверь не успеваю. На мою руку ложится его шероховатая ладонь. Богдан разворачивает меня к себе, упирает спиной в холодную дверь.