Бремя страстей человеческих

– Добро пожаловать, сударь, – произнесла она медленно и нараспев; ее говор показался Филипу до странности знакомым. – Ательни говорит, что вы были очень добры к нему в больнице.

– Теперь вас надо познакомить со всем нашим поголовьем, – продолжал Ательни. – Вот Торп, – указал он на круглолицего, кудрявого мальчика, – он мой старший сын, наследник титула, поместий и долгов нашего семейства. Вот Ательстан, Гарольд, Эдвард.

Он поочередно показал пальцем на трех мальчиков поменьше – все они были румяные, здоровые и улыбались во весь рот, однако, поймав на себе смеющийся взгляд Филипа, смущенно опустили глаза в тарелки.

– Мордашка, – пояснил один из мальчиков.

– У тебя первобытное чувство юмора, сын мой. Мария де лос Мерседес, Мария дель Пилар, Мария де ла Консепсьон, Мария дель Розарио.

– Я зову их Салли, Молли, Конни, Рози и Джейн, – сказала миссис Ательни. – Ну-ка, Ательни, ступай в свою комнату, вам принесут обед. Потом, когда я умою детей, я позволю им к вам заглянуть.

– Милая, если бы мне довелось выбирать имя тебе, я бы назвал тебя Мария Мыльная Пена. Вечно ты мучаешь мылом этих заморышей.

– Идите вы вперед, мистер Кэри, не то мне никогда не заставить его сесть за стол и пообедать."

"Ательни и Филип опустились в огромные монастырские кресла, Салли принесла им две тарелки с ростбифом, йоркширским пудингом, печеным картофелем и капустой. Ательни вынул из кармана шестипенсовик и послал ее за кувшином пива.

– Надеюсь, вы накрыли здесь стол не из-за меня, – сказал Филип. – Я отлично пообедал бы и с детьми.

– Нет, я всегда ем отдельно. Люблю старинные обычаи. Мне кажется, женщинам вообще не следует сидеть за столом с мужчинами: это губит беседу, да и для них самих это вредно. Набираются всяких идей, а женщинам всегда не по себе, когда у них в голове заведется какая-нибудь мысль.

Хозяин и гость с аппетитом принялись за обед.

– Вы когда-нибудь ели такой йоркширский пудинг? – спросил Ательни.

Вопрос был щекотливый, и Филип не знал, что ответить.

– Я как-то об этом не думал, – неуверенно сказал он.

Ательни рассмеялся. У него был на редкость заразительный смех.

– Нет, она не светская дама и даже вовсе на даму не похожа. Отец ее ходил за плугом, и она так никогда и не научилась говорить по-городскому.