Бремя страстей человеческих

– Я привел этого господина, чтобы показать ему ваш потолок, – сказал Ательни. – Видали вы что-нибудь подобное? Как поживаете, миссис Ходжсон? Это мистер Кэри, он лечил меня в больнице.

– Заходите, сударь, – сказал мужчина. – Мы рады видеть друга мистера Ательни. Мистер Ательни показывает этот потолок всем своим друзьям. Что бы мы ни делали – лежим в постели или даже моемся, – он все равно зайдет!

Филип понял, что они считают Ательни чудаком и все же любят его: они слушали с открытым ртом, как он ораторствовал о красотах потолка семнадцатого века.

– Какое преступление отдавать это на слом. А, Ходжсон? Вы же влиятельный гражданин, почему бы вам не обратиться с протестом в газеты?

Мужчина без пиджака рассмеялся и сказал Филипу:

– Мистер Ательни у нас шутник. Говорят, дома эти такие антисанитарные, что в них даже опасно жить."

"– Черт с ней, с санитарией, дайте мне искусство! – вскричал Ательни.

Раздался стук в дверь, и вошла маленькая светловолосая девочка.

– Папочка, мамочка говорит: довольно тебе разговаривать, идем обедать.

– Вот моя третья дочь, – сказал Ательни, патетически указывая на нее перстом.

– Папочка, у меня нет платочка.

– Ладно, ладно, – ответил он, доставая огромный, огненного цвета платок, – а скажи на милость, для чего господь бог снабдил тебя пальцами?

Они поднялись наверх и ввели Филипа в комнату с темными дубовыми панелями. Посередине стоял узкий стол тикового дерева на крестообразных ножках с двумя железными перекладинами – в Испании такие столы называют mesa de hieraje.