Бракованный

Мужчина резко и коротко выдыхал, а затем втягивал в легкие воздух двумя такими же резкими заходами.

Первое движение его бедер было хоть и размеренным, но глубоким.

От такого напора Лия выгнулась, сама того не понимая, чтобы не дать сделать ему больно, но кажется этим сделала только еще хуже, потому что он не остановился, а продолжил движение так, что в комнате стали раздаваться шлепки тела о тело, а между бедер девушки первыми вспышками разливалась боль.

- Смотри на меня.

Она пыталась закрыть глаза, но чувствовала его взгляд на своем лице до дрожи.

Такой взгляд ощущаешь на уровне инстинктов. Он тебя клеймит, повелевает, делает податливой и смиренной.

Ему невозможно было противостоять, но Лия отчаянно пыталась это делать.

Она внутренне сжималась, словно пыталась вытолкнуть его из себя. Не из тела - из души, где зверь прочно и основательно занимал место тем, каким он был.

- Открой глаза, девочка.

- Нет!

Глупость, конечно. Словно это ее могло как-то спасти!

Он все-равно добьется своего. В этом был весь зверь.

Его бедра перестали вбиваться в нее.

Теперь он сменил тактику, придавливая ее к матрасу своим весом, но двигался медленно и размеренно. Так медленно, что она едва не застонала, потому что напряжение в теле росло и трескалось по швам.

Хотелось, чтобы это сексуальное напряжение рвануло как можно быстрее, потому что выносить его было уже просто невозможно - все в ее теле скручивалось в тугой узел, который хотелось разорвать. Но сделать это мог только он.

Лия сама себе не поверила, когда услышала собственный глухой протяжный стон.

Черт! Что он с ней творил!

Она хотела его.

Хотела еще.

Хотела, чтобы он продолжал двигаться в ней, заполняя собой так, что было не выбраться.

Его жесткая хищная аура была словно вязкий горячий мед, и она залипла настолько, что живой уже было не выбраться.

- Посмотри на меня, душа, - его хриплый низкий голос отдавался волной мурашек по всему телу, когда он лизнул ее по щеке, а затем легко прикусил влажную кожу.

Это было круче, чем самый глубокий и умелый поцелуй.

Ее тряхнуло так, что перед плотно закрытыми веками пошли черные круги, а голова закружилась.

- Не хочу сдаваться тебе.

Зверь мурлыкнул и снова лизнул ее. В этот раз в губы.

Он делал это намеренно.

Делал слишком сладко и томно, чтобы она могла найти в себе силы оттолкнуть его.

Эта дикая суровая нежность лютого хищника была похожа на ядерный взрыв внутри и сумасшедшую радугу! Ту самую, где скачут единороги с розовыми крыльями!

- Хочешь.