Болевой порог

Не до конца проснувшись, я подлетела и вжалась спиной в угол.

В комнате буянил Карманов. По полу были разбросаны обломки того стула. Прикрыв глаза, затаилась. Постаралась максимально слиться со стеной, чтобы не обратить на себя его внимания. В таком состоянии он был непредсказуем.

– Сука! Я прирежу тебя, поняла?! – орал Карман, пиная деревяшки ногами, – если он не приедет, я вырежу твое пузо!!!

Ужас ледяной струйкой потек по венам. Дима отказался?!

– Он приедет… – прошептала я скорее себе, чем ему.

Он не услышал.

– А че это мы не едим, а?..

Я опустила взгляд и обняла живот руками.

– Не вкусно, что ли?..

Поднял с пола контейнер с лапшой и вылил мне на голову холодную вонючую жижу.

«Терпи – терпи – терпи»… твердила я себе, чувствуя, как по лицу побежали струйки зловонного бульона.

Больно вцепившись пальцами в подбородок, Карман поднял к себе мое лицо.

– Если до завтра Шакал не приедет, ты труп!

В его глазах горела ненависть. Я видела в них все то, что он был готов сделать со мной прямо сейчас. Его трясло от желания причинить мне боль, но он сдерживался, потому что боялся.

– Сука… – прошипел он, склоняясь надо мной.

– Шеф! Телефон! – открылась дверь, и в проеме появилось взволнованное лицо того мужика.

Карманов толкнул меня в стену и выскочил в коридор.

Меня била мелкая дрожь. Тряхнув головой несколько раз, мне удалось скинуть большую часть лапши на пол.

Дверь с грохотом отлетела в сторону. На пороге снова появился Карманов. Он протягивал мне телефон.

– На! Подай голос… Он хочет слышать…

Трясущейся рукой я взяла трубку и поднесла ее к уху.

– Дима…

Две секунды тишины…

– Я приеду.

Глава 57.

Он приедет. Все будет хорошо. Он вытащит нас."

"Всего два слова, сказанные любимым голосом, вернули мне уравновешенность и уверенность в том, что скоро все закончится.

Больше я не уснула. Сидела на чудом уцелевшем табурете, привалившись спиной к стене, и ждала Шевца.

И, похоже, не я одна. Во дворе началась суета. Судя по звукам, доносившемся извне, прибыло подкрепление. Под моим окном постоянно кто-то топтался. И в самом доме царило оживление.