Бог Гнева

Разве ты не говорила, что завтра утром у тебя важное занятие?

Глиндон: Да, мама!

Сесилия выпускает длинный вдох, и я наклоняюсь к ней, заставляя ее запнуться, прежде чем полностью выдохнуть.

— Так я теперь групповое занятие?

Она прижимает телефон к груди и медленно смотрит на меня, словно персонаж из фильма ужасов.

— Понятие личной жизни тебе чуждо?

— Возможно.

Она выдыхает с трудом.

— Я должна вернуться и проведать своих друзей.

— Они взрослые, и, в отличие от того, что сказала Глиндон, ты не их мать, — я огибаю диван и сажусь рядом с ней.

Сесилия подтягивается и приклеивается к краю, пытаясь и безуспешно пытаясь создать между нами дистанцию. Я чувствую тепло, исходящее от нее, и горячую энергию, которая отражает мою.

— Не надо, — выдавливаю я из себя.

— Ч-что?

— Твоя нервная энергия возбуждает меня, так что, если ты не готова оседлать мой член, сбавь обороты.

Ее уши снова покраснели, и она потерла переносицу.

— С чего ты взял, что я нервничаю? Может, мне противно?

Я знаю, что эта агрессия — ответ на все мои приказы, и обычно я не ведусь на провокации.

Глаза Сесилии расширяются, когда я смотрю на нее сверху вниз.

— Похоже, у тебя неправильное представление о некоторых терминах. Должен ли я дать тебе реальную причину для отвращения?

Она поджимает губы.

— Ответь на гребаный вопрос, Сесилия. Должен ли я?

— Нет.

— Правильно. Нет. Не проси того, с чем не можешь справиться, — я отпускаю ее по той единственной причине, что прикосновения к ней, ее дрожи на моем теле, достаточно, чтобы я захотел ее трахнуть.

И я действительно не хочу причинять ей боль, а ей, должно быть, больно. Сесилия сжимает полотенце так крепко, что белеют костяшки пальцев, а потом бросается назад, чтобы сесть на другой конец дивана. Звук горящих поленьев наполняет гостиную и смешивается с ее учащенным дыханием, прежде чем она испускает вздох.

— И что мне теперь делать? Утонуть в твоей задумчивой, лишенной эмоций компании?

— Вот что тебе не следует делать. Сарказм. Разве я не говорил тебе отказаться от него? Если я повторюсь еще раз, то не словами.

Молчание, ерзание и снова молчание. Затем она резко встает.

— Я собираюсь поискать какую-нибудь одежду.

— Ты прекрасно выглядишь такой, какая есть.