Билет на ковер-вертолет

Спокойно, Вилка, ты уже сегодня поругалась с мужем, не стоит сейчас обращать внимание на ерунду. И потом, в любом скандале, который вспыхивает в нашей семье, виноватой все равно оказываюсь я, так как именно я делаю первый шаг к примирению, поскольку Олег не способен произнести слова: «Прости, любимая, был не прав».

Поэтому сейчас, для обретения спокойствия, я лучше проигнорирую идиотское заявление, а попросту уточню ситуацию:

— В командировку? Ой, как жаль! В какой город? Куда?

— В Питер.

— Надолго?

— Не знаю.

— Один летишь?

— Мы на поезде.

— Значит, с кем-то?

— Ага.

— С Витей Кротовым?

— Не-а.

— С Гришей Пауковым?

— Не.

— С Леней Забельским?

— Нет.

Я удивилась. Вроде перечислила всех коллег, кого Олег может взять с собой.

— Так кто он, твой попутчик?

— Вы незнакомы.

— А-а! Как же звать неизвестного мне парня?

— Да зачем тебе?

— Ну, просто интересно!

— Потом, сейчас некогда, — телеграфным стилем сообщил муж.

— Милый, — заныла я, — постарайся побыстрей вернуться, без тебя плохо…

Вообще-то у меня неоднозначное отношение к отлучкам Куприна.

Если его отъезд занимает пару дней или максимум неделю, я испытываю радость от отсутствия супруга. Никто не отнимает ночью одеяло, не храпит над ухом, не смотрит в спальне до глубокой ночи телевизор, отмахиваясь от моего нытья: «Выключи, спать охота». Но уже через семь дней вольной жизни мне делается тоскливо и некомфортно. Сейчас же я испытала большое облегчение: если Олег задержится даже на десять суток, не стану расстраиваться, авось за это время «квартеронка» трансформируется назад в белолицую женщину.

— Хорошо, попробую живо разобраться с делами, — почти по-человечески ответил Олег.

Я обрадовалась и сказала:

— Я тебя люблю.

— Угу.

— Я тебя люблю.

— Угу.

— Я тебя люблю. А ты меня?

— Ага.

— Что значит «ага»?

— Да.

— Олег!!!

— Извини, опаздываю.

— Нет, ответь, ты любишь меня?

— Точно.

— Что «точно»? Неужели трудно сказать жене: «Милая, я тебя обожаю, ты самая лучшая»?

— О гос-споди… — прошипел Куприн.

 — Между прочим, я нахожусь на работе. Нельзя же быть такой дурой!

— Значит, сидя на службе, обозвать супругу дурой можно, а произнести вслух слова любви никак? — возмутилась я. — Мне не хватает твоего внимания!

— Все! — рявкнул Олег. — Пока. Устроюсь в гостинице — звякну.

Из мобильного полетели прерывистые гудки. Внезапно мне стало так обидно, что и не передать словами. Из глаз полились слезы.