Безжалостная Империя

Она со вздохом вешает трубку и продолжает концентрироваться на своих туфлях, пока говорит.

— У мамы была срочная работа. Люсьен сможет отправить самолёт обратно к нам завтра вечером. Я собираюсь остаться на ночь. Ты можешь сесть на самолёт в аэропорту, если хочешь.

И с этими словами она входит внутрь, и дворецкий следует за ней, кивая мне.

Я глубоко вздыхаю, а затем иду за ней. Мои плечи напряжены, а затылок вот-вот сломается от того, насколько он напряжён.

Я нахожу Сильвер наверху, стоящую посреди комнаты.

Это похоже на то время, когда я впервые прикоснулся к ней, впервые попробовал её на вкус, когда мама и Себастьян объявили, что собираются пожениться."

"Я никогда не верил в эффект бабочки, в тот факт, что одно простое изменение начальных условий в нелинейной системе может впоследствии привести к катастрофическим последствиям.

Тем не менее, я считаю, что небольшие инциденты, такие как слух Сильвер о том, что я потерял девственность в тот раз, привели к целой куче неприятностей.

Теперь мы здесь, и ничего нельзя изменить.

— Почему ты всё ещё здесь? — Она возится со своей сумкой на кровати. — Поезжай домой. Водитель может отвезти тебя.

— Я знаю, что ты делаешь, и это не сработает. Ты никогда не сможешь оттолкнуть меня, так что тебе лучше перестать пытаться.

Она делает вид, что не слышит меня, когда вытаскивает всю одежду из сумки, её спина сгибается и напрягается под джинсовой курткой.

Я шагаю к ней и хватаю её за руку, заставляя её повернуться ко мне лицом, посмотреть на меня. Она не может сейчас быть одна.

Слезы блестят в её глазах, когда она толкает меня в грудь.

— Чего ты хочешь от меня? Просто оставь меня в покое.

— Я не могу.

— Почему нет?

— Потому что тебе больно. Я ненавижу, когда тебе больно, Бабочка.

Тогда она ломается. Рыдание вырывается из неё, когда она обнимает меня за талию тисками и прячет лицо у меня на груди.

Я притягиваю её ближе, одной рукой кладу ей на спину, а другой защищающе обнимаю за голову. Я позволил её боли впитаться в мою, потому что, если бы у меня была возможность принять боль в её криках или жестокость её горя, я бы сделал это.

В любом случае, я был эмоционально испорчен с тех пор, как был ребёнком, что может добавить еще одну боль?

Только это имеет совершенно другое значение.