Безжалостная Империя

Однако идея быть отцом детей Сильвер… Ладно, это совсем другое дело.

Я начал строить планы, куда мы пойдём. Как бы мы жили. Всё это.

Я начал представлять себе будущее, в котором мне не придётся пробираться в её комнату или тащить её в тёмный угол, чтобы иметь возможность прикоснуться к ней.

Будущее, в котором она вся моя перед всем миром.

Доктор убил его. Он прервал сон, который еще не полностью сформировался.

Не зная, что и как сказать, я молчу. Я всегда любил тишину — она позволяет мне спокойно читать и позволять своим мыслям быть громкими.

Не сейчас.

Теперь я хочу разрезать его ножом и покончить с этим раз и навсегда, чёрт возьми.

К тому времени, как мы подъезжаем к дому Люсьена, уже почти вечер.

Сильвер выходит из машины, как робот, прижимая к себе сумку, а я следую за ней. Дворецкий встречает нас перед зданием. Оно построено рядом с обрывом пляжа. Отсюда виден близлежащий город, но он достаточно далеко, чтобы никто не бродил вокруг дома.

Люсьен, должно быть, скрытный человек.

— Bonsoir — Добрый вечер, — дворецкий приветствует нас у входа приветливой улыбкой и указывает на сумку Сильвер. — S’ill vous plait — Позвольте.

Она протягивает ему сумку и спрашивает усталым голосом.

— Где мама?

— Madame Davis — Миссис Дэвис?

Я спрашиваю, когда он, кажется, теряется. Я сомневаюсь, что он не

понял; он, должно быть, один из тех французов, которые отказываются признавать любой язык, кроме своего собственного. Уровень его снобизма похож на любимого дворецкого Ронана, Ларса.

— Ah, oui. Madame Davis a retourné à l’Angleterre avec Monsieur Lucien — Ах, да. Миссис Дэвис вернулась в Англию вместе с месье Люсьеном.

Действительно? Синтия вернулась в Англию с Люсьеном, не сказав об этом дочери?

— Что? — Сильвер берёт свой телефон и морщится. — Тьфу. Я забыла, что он в авиарежиме. Она набирает номер, затем прикладывает устройство к уху. — Мам? Где ты находишься?

Сильвер меряет шагами вход, в то время как дворецкий просто стоит там, совершенно не обращая внимания на происходящее.

— Я уже в долбаной Франции. Люсьен, должно быть, сказал тебе, что я приеду. Как ты могла уехать? — Она на секунду прислушивается. — Это всегда чрезвычайные ситуации, работа то, работа сё. А как же я, мам? Я? Ты когда-нибудь думала обо мне во всех решениях, которые принимаешь?

Осознав, что огрызнулась на мать, она быстро отступает.

— Мне жаль. Я не хотела… ладно… Поговорим с тобой позже.