Безупречная невеста, или Страшный сон проректора

Когда экипаж подкатил к роскошному столичному особняку, у Тересы было превосходное настроение — к бою готова.

Их встретил лакей. Приветливый и расторопный. Тереса с отцом отправились вслед за ним к портику, поддерживаемому колоннами с чудаковатой лепниной. Когда Тереса заходила в особняк, боковым зрением заметила, что к входу подъезжает мобиль. Прибыл ещё один гость? Эта мысль быстро вылетела из головы, потому что нужно было сосредоточиться на делах более насущных.

— Дьер Джозеф ждёт вас в гостиной, — церемонно произнёс лакей и повёл шикарными коридорами к нужной двери.

Тереса с интересом крутила головой, изучая полотна, которыми были украшены стены. Целая картинная галерея.

Лакей распахнул дверь гостиной и сразу же испарился, а навстречу Тересе и отцу поднялся из кресла высокий в меру обаятельный мужчина с фигурной бородкой. Он улыбнулся лисьей улыбкой. Он и в целом был похож на лиса. Только не рыжего, а чернобурого.

— Рад видеть вас, дьер Патриций.

Он подошёл к ним, подхватил руку Тересы и галантно коснулся губами тыльной стороны ладони.

— Рад знакомству, лерра Тереса.

Точно лис. Тереса хлопала глазами не понимая, что этот чернобурый делает в особняке Джозефа и как ей на него реагировать. Помог отец.

— Позволь представить, девочка моя, дьер Джозеф Готцкий, твой жених.

Глава 40. Тёзка

Тереса ушам своим не верила. Джозеф Готцкий??? Не Тоцкий, а Готцкий? И что, отец сватал Тересу именно ему? Именно про него рассказывал, когда приехал из столицы восторженный и довольный? А Тереса, выходит, неправильно расслышала его фамилию? О, отец произносил её с таким придыханием — неудивительно, что послышалось что-то другое.

Вот это подвох! Тоцкий — Готцкий, одна маленькая буковка всё меняла. Тереса уже привыкла думать, что её несостоявшимся женихом был проректор, но ошибалась дважды: и не проректор, и не несостоявшийся.

Согласился, отказался, согласился — это, оказывается, про него, про Готцкого. Выходит, это его Тереса должна невзлюбить и проучить? Она смотрела на лисью физиономию и не ощущала ни малейшего желания становиться его головной болью. Она по-прежнему хотела являться в страшных снах своему проректору, допечь его и довести. Хоть логики теперь в её желании было ноль.