Безумыш

Слова невнятны, но смысл не понять невозможно. Неужели, это всё?

Наконечник метательной стрелки упирается в кожу на стыке плеча и ключицы. Упирается и… застывает. Молчун давит — на красном лице напряжение. Бесполезно. Моё тело, словно окаменело в этой конкретной точке. Глаза предза на выкате. Удивление, страх, обида.

— Да к йоку!

Это выдохнуто уже громко, в сердцах.

Локоть, лоб, кулак, снова локоть! На моё лицо обрушивается град тяжёлых ударов. Мир поплыл… Воля, силы и разум по очереди покидают моё распластанное на земле тело.

— Бой окончен! Побеждает Молчун!

Голос ведущего ловит улетающее сознание за хвост и возвращает обратно.

Я проиграл… Это конец.

Но встать на ноги силы находятся. Молчун уже отошел в сторону. Не смотрит на меня.

— Ждём решения уважаемых судей. Достоин ли Смертик второго шанса?

Я знаю ответ. И пусть зрители рукоплещут мне сколько угодно. Решение уже, считай, принято. Мне остаётся только, гордо вскинув подбородок, упереться ненавидящим взглядом в Мехмеда.

"Петух уже держит кулак с пальцем вниз. И гаду наплевать, что зрители с ним не согласны. Арена ревёт. На лице мужеложца триумф. Он даже встал с кресла.

Интересно, как будут меня убивать? Молчун ранен. Ему дадут меч? Стража схватит меня, будет держать?

Но, что это… Синий лорд тоже поднимается с кресла. Поворачивается к Мехмеду, что-то говорит и резко вскидывает руку со сжатым кулаком.

Палец синего смотрит вверх!

Трибуны поддерживают решение Аль-Фатхца восторженным рёвом.

Надежда…

Зелёный и жёлтый встают одновременно. Лорды смотрят не на меня. Их взгляды обращены на Мехмеда. Звучат какие-то, не слышные мне, слова — и руки с выставленными из кулака пальцами вскинуты.

Вскинуты вверх! И руки, и пальцы! Я жив!

Арена ликует. Никто здесь прежде не видел подростка, дерущегося так как я. Зрители только за — посмотреть на другие бои с моим участием. Их можно понять. Но лорды… Неужели, Верхан? Кажется, тот позор, про который он говорил, вышел боком Мехмеду.

Я спасён! И теперь спасён точно. Свершилось!

Ло 3

— Всё, снял связку. Можно, — убирает с моего плеча руку Ебор.

Ну вот и свобода.

— Пойдём, сын мой, — тянет меня к себе сквозь барьер Брат Ольмо. — Жемчужины получишь вместе с браслетами. Сейчас принесут.

Последнее сказано моему конвоиру. Я же смело шагаю к храмовнику. Теперь можно. Нога натягивает мембрану, и та поддаётся, как и в случае с преодолевшей барьер чуть раньше рукой.