Безумыш

Интересно, чем расплачиваются с порожниками? Уверен, что не деньгами. Артефактами, которые не добыть на Земле? Вот, к примеру, душилки — кто и как делает эти браслеты?

— Но, что бы ты не задумал, помни — обратно на Землю и источники не могут пройти. Дорога на Твердь — это путь в одну сторону. Будь другом, не чуди сейчас. Мы уйдём, тогда делай что-хочешь.

И мне снова приходится согласно кивать. В одну сторону, как же. Маг, который мне встретился в логове повелителя хортов, а после почти добровольно подарил свои мечи, наверняка бы поспорил с таким утверждением.

Подозреваю, что некий конклав, про который он говорил, обретается даже не на Тверди, а сильно подальше. Но задачи такого масштаба мне решать не сейчас. Сначала нужно пройти путь источника. И снова же я сомневаюсь, что маршрут, по которому проводят детей без отмера, заканчивается в следующем же за Землёй поясе.

— Приветствую вас, Вступающие на Путь!

А ведь жители Предземья слышат эти слова дважды. Стоящие впереди храмовники не выглядят сильными воинами.

Оружия и того при них нет. Вот только в этом мире главную опасность несут не мечи и копья. Наверняка, через одного одарённые.

— Смелее, прошу, — поманил нас храмовник. — Единый пропустит достойных.

Горцы двинулись дальше. Мы пока стоим ждём. Вот теперь барьер видно. Проходя сквозь него, люди словно бы натягивали прозрачную плёнку, которая, на миг обретя очертания по периметру пропускаемого сквозь себя объекта, прорывалась подобно некой мембране и тут же снова натягивалась, исчезая из вида.

— Рад тебя видеть, Ебор! Отчего без поклажи? — шагнул в нашу сторону старший храмовник, сопровождаемый парой служителей, когда все наши прежние спутники в компании большинства Братьев направились к деревянной крепости.

— Будь здрав, Брат Ольмо, — приветственно поднял руку порожник. — Груз имеется. Просто не упакован. Вот, — похлопал он меня по плечу. — Не ребёнок уже, но источник. Принимай.

Правая бровь храмовника приподнялась.

— Вот как… Ну ладно.

Нам возраст не важен. Плата обычная.

— Только к жемчужинам душилки прибавь, — попросил Ебор. — Со своими отдаю. Одарённый.

— Что за дар? — насторожился храмовник.

— Дары. Несколько. Отрастите ему язык — сам расскажет.

— Плохо, — насупился брат Ольмо. — Порченый товар. Полной цены не дам. Две жемчужины вместо трёх.

— Справедливо, — согласился Ебор. — От начальства добро на уценку получено. А с душилкой что? Есть с собой?

— Принесут, — пообещал храмовник.