Безумыш

— Сатос обидится, наливать перестанет.

Народ дружно заржал.

— За ту деньгу, что я ему в карманы пихаю, он мне с поклоном подносить бухло должен, — пробасил Блут. — Дерут с нас втридорога, так ещё и молчать? Йока лысого им. Эй, паря, — поймал он взглядом идущего к нам официанта, — тащи всем вина. Я плачу.

Слуга, собиравшийся принять наш заказ, торопливо кивнул и резко развернулся на сто восемьдесят градусов. Гигант тут явно в авторитете.

— И пожрать на троих! — рявкнул я ему вслед. — Только лучшее. И побольше. И быстро!

— Правильно, — одобряюще осклабился Блут.

— С живчиками только так разговаривать и надо. Только дай слабину, сразу нос задерут. Мы для них — кошельки без души. Заблудшие, понял? Сиречь, не по правильной дороге идущие. Но не бойтесь, жратва у них добрая. Как и выпивка. На Пороге бессмертные скупают всё лучшее. За наш счёт отчего не купить бы?"

"От соседей по лавке основательно разило спиртным. Но языки не заплетаются, значит будем и дальше развязывать.

— Ясно, вера другая, — кивнул я.

— Так и понял, когда нас назвали заблудшими. И в Предземье такое встречается в кланах снежников. Но что с норами? Как их можно продать? За лоскут разве в полисе ходят? Мы видели башни и поле травы…

— Не охотники, — фыркнул блондин-бородач, — рыбаки они тут. Лоскут в сеть превратили. Неужели, вы про Ковчег не слыхали?

— Так предзы же, — протянул рыжий. — Чего они знают?

— А норы они с воздуха ищут, — продолжил рассказывать Блут. — Дар — проклятие, а одарённых на службу к себе нанимать не гнушаются.

Есть тут несколько, что живут не в квартале и деньги не платят, а только гребут. Летуны в основном. И нюхач. Тот один вроде.

— Один, один, — подтвердил худощавый высокий мужчина острым крючковатым носом и высокими скулами с дальнего конца лавки. — Терикус. Это местный отступник, что по миру бродил и с дарами вернулся. Говорят, вся эта кухня с норами и очередью на них им как раз и придумана. Он как нужный дар до двушки поднял, норы чуять стал, если те поблизости есть. Какой именно дар неизвестно.

Нюхачом его просто для удобства назвали, чтобы звать как-то.

— Значит так, — согласился гигант. — Рэм здесь уже второй оборот торчит — ему лучше знать. Летуны того нюхача сразу после скачка начинают по очереди таскать вокруг лоскута. Этот Терикус другим даром умеет зверя отпугивать, так что птицы им не страшны. Найдут нору, запомнят её цвет и место, где та висит, летят дальше. И так пока всю округу на пару дней пешего пути от лоскута не облетят.