Безумыш

— Йокова гадина, — в разы тише бормотал Матвей, обрабатывая нанесённую женщине рану. — И чего не сиделось в норе? Искал смерти, тупая зверюга.

Росомаха, выскочившая из-под корней строго дуба, мимо которого мы проходили, валялась рядом куском мертвечины. Удар Ло запоздал на какой-то миг. Дурной зверь перед тем, как подохнуть, успел полоснуть Домовиху когтями, достав ногу женщины аккурат под колено, над краем высокого сапога.

— Сухожилие порвано, — прошептал Матвей Сёпе, закончив перевязывать рану. — Всё плохо.

В отличие от меня, женщина не слышала свой приговор. Бережно опущенная Ло на землю у соседнего дерева, Домовиха сидела, опёршись спиною на ствол и, косясь на нас, что-то торопливо шептала колдуну, притянув его за шею поближе к себе.

— Йока с два он её тут оставит, — скривился Метла. — Дело дрянь.

— И кто будет тащить? — так же шёпотом возмутился охотник. — Нас по пальцам осталось. Сам Дерхан на закорках?

— Барсука не тащили… — вздохнул Матвей.

— То Барсук, а то — его баба, — фыркнул Сепан.

Я молчал. В отличие от товарищей, я слишком хорошо знал Ло, чтобы сомневаться в его предстоящем решении. Как не жаль Домовиху, а нести её, тратя бесценное время, для нас слишком опасно. Всего один день остался в запасе. Если вечером с дерева не увижу лоскут…

Погодь, Китя! А зачем мне ждать вечера? Дуб, в корнях которого пряталась росомаха, жуть какой здоровенный. Древний великан возвышается зелёной горой над соседями.

— Командир, я сгоняю наверх, огляжусь? — окликнул я Ло, тыча пальцем на дуб.

— Хорошо. Только быстро.

Фух… Колдун дал шанс бабе. У меня есть возможность спасти её. Белкой лезу наверх. Одна ветка, другая, ещё одна. По деревьям карабкаться руку набил — любой хорт обзавидуется. Двух минут не прошло, как я уже был на вершине.

Беда… Это рядом с соседями дуб великаном стоит, а чуть дальше деревья уже начинаются как бы не выше него. Ни шиша мне не видно. Полверсты в лучшем случае худо-бедно просматриваются.

А, к йоку всё! Не могу я так! Через сколько мы с Домовихой прошли… Одного уже товарища бросили. Но там раны серьёзные были — скорее всего и так помер бы. Да и путь наш тогда концом даже не пах. Но сейчас… Мы наверняка уже близко к полису. Хромота — не приговор.