Без царя в голове

Достаточно тех снимков, что остались, и твоего признания.

— А как же пленка? Ты ж мне обещала… — напомнил Тимошин.

— А пленки у меня и не было, — нахально заявила я. — Так что отдаю, что могу.

Тимошин смотрел на меня обалделыми глазами и не знал, чему верить. Он даже не пытался убежать, хотя уже давно стоял перед нами без наручников.

— Ну что застыл? Или хочешь, чтоб я изменила свое решение? Дуй отсюда, пока цел. У тебя ровно сутки, чтобы исчезнуть, а потом Киря начнет выполнять свою работу.

После этих слов Тимошин сначала попятился, потом осмелел и побежал быстрее, оглядываясь и спотыкаясь.

Вернувшись в дом, мы с Кирей чуточку посидели, выкурили по сигаретке и, решив, что этого времени нашему пленнику хватило, чтобы исчезнуть с данной улицы, отправились в машину. Я была абсолютно уверена, что Тимошин не исчезнет из города до тех пор, пока не получит деньги с Мироновой, а значит, он должен будет встретиться с ней.

Сев в машину, Киря включил приемник, настроил его на нужную волну, и мы тронулись в путь. Из приемника доносилось лишь тяжелое дыхание Тимошина, по всей видимости, все еще куда-то бегущего.

Добрались мы до места очень быстро, и теперь нам предстояло спрятать машину и засесть в засаду, чтобы не попасться на глаза ни Мироновой, ни Тимошину.

Мы припарковались вдалеке, но так, чтобы видеть заезд к интересующему нас дому. Но пока еще Тимошин не произносил ничего интересного, не считая каких-то фраз в адрес приставучего кондуктора в троллейбусе.

— И долго нам тут сидеть? — поинтересовался Владимир. — Может, он и не пожелает с ней связываться.

— Может, и не пожелает. А может, пожелает, — роясь в бардачке в поисках пачки сигарет, ответила я. — Только ждать все равно придется. Хотя, если тебе это занятие не по душе, можешь преспокойненько вернуться домой и досмотреть свой сон.

— Ну да, и оставить тебя одну в такой ответственный момент? Ни за что.

— Тогда наслаждайся романтикой детективной работы, — щелкнув все той же его зажигалкой в виде пистолета, произнесла я.

Киря замолчал, и мы некоторое время сидели в полной тишине, слушая лишь то, что вырывалось из уст Тимошина. Связь, конечно же, была преотвратительной и сопровождалась всем, чем угодно: шарканьем ног о землю, стуком каблуков и так далее.