Бессмертный

При входе в «окна» от пилота требуется ювелирная точность, переход на скорости не рекомендован ни в одной инструкции. Плевала я на инструкции!

Кажется, я нервно рассмеялась, и дала ускорение. «Прометей» послушался мгновенно, и мы понеслись к «окну» перехода.

* * *Нормальное сердцебиение постепенно восстанавливалось. Я оперлась локтями о панель управления и уронила голову на руки. Сейчас адреналин покинет кровь, и меня начнет трясти, придет запоздалый испуг.

Дредноут, ожидаемо, за нами не последовал. «Окно» перехода разветвлялось внутри на пять направлений, следовательно, был только один шанс из пяти, что они выберут тот же путь, что и мы.

Черт возьми, я выиграла!

Наконец, я смогла полностью осознать эту мысль, а заодно и то, что я все еще практически лежу на приборной панели.

Я вскинула голову и увидела Бонса. Пилот сидел прямо на полу и смотрел на меня таким взглядом, каким смотрят на спустившееся с небес божество.

— Э-э… Мэтт, ты в порядке? — осторожно спросила я, поднимаясь из кресла.

— Это была моя реплика, — пробормотал пилот, все еще не придя в себя.

В этот момент дверь рубки с тихим шипением поехала в сторону.

Я повернулась.

Если я совершенно не запомнила свой путь до рубки, то этот момент память запечатлела в мельчайших подробностях.

В двери вошел Александр, живой, здоровый, может, чуть помятый, только ссадина над бровью. Ерунда, какая же все это ерунда…

Я больше не думала, не сомневалась, просто преодолела разделяющее нас расстояние в несколько шагов и крепко обняла.

Я чувствовала, как быстро бьется его сердце, как снова ускорило свой бег мое, громко и совсем не в такт. Его руки оказались на моей спине, а я уткнулась куда-то ему в шею, чувствуя пульсирующую жилку, вдыхая его запах, и понимая, что никогда в своей жизни еще не была так счастлива, как в этот момент.

Рубка наполнялась людьми.

— Ну дают, — кажется, Клавдия.

— Не завидуй, — это точно Ригз."

"— Что там? Что там? — тонкий голосок Лоры, видимо, оказавшейся в задних рядах и протискивающейся вперед. — Ой! Как здорово!

Когда адреналин исчезает и критический момент отступает, обычно приходит истерика, люди смеются или плачут.