Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Первый, с копной грязных, давно не мытых волос, был худ и высок, хотя сутулился, отчего казался ниже. У него было смуглое лицо с россыпью прыщей и сухих струпьев, что не могли скрыть даже небритые щёки.

Второй, пониже ростом, но вдвое шире, был пузат и весь разукрашен татуировками, от волосатых рук до бритой головы. Его мощные кулаки доставали чуть ли не до колен. В почти прозрачных голубоватых глазках не было и тени мысли, зато то и дело вспыхивали искорки хищного интереса, словно принадлежащие совсем другому человеку.

Такие же «двойные» глаза, только масляно-чёрные, были и у чернявого аборигена, держащего в руке пистолет — вполне современный «Хеклер-Кох» калибра девять миллиметров, как заметил Данияр.

Чернявый повёл стволом пистолета:

— Руки в гору! Заходи взад!

Саблин поднял руки, косо глянул на застывшую Устинью.

Та правильно поняла его взгляд, отступила за угол стены прихожей.

Саблин попятился, вгоняя себя в боевое состояние. Страха он не испытывал, лишь удивление и любопытство: кто решился на такой грубый грабёж почти посреди бела дня.

Чернявый шагнул в прихожую, за ним суетливо вбежал бритоголовый, начал закрывать дверь, толкнул задом напарника. Чернявый недовольно глянул на него, и этого мгновения оказалось достаточно для того, чтобы Саблин начал военные действия.

Первым ударом он профессионально выбил пистолет из руки бандита, вторым впечатал его в дверцу платяной ниши с вешалками.

Чернявый застрял в обломках дверцы, сполз на пол.

Бритоголовый встал в стойку, видимо, в молодости он занимался боксом, дважды махнул пудовыми кулаками, метя в висок Саблину.

Данияр уклонился, подставил плечо, резко присел и ударил боксёра снизу вверх — головой в подбородок.

Парень отлетел назад, едва не сорвал не до конца закрытую дверь с петель, вывалился в коридор.

В прихожую выскочила решительно настроенная Устинья, держа в руках топорик для обработки мяса.

Саблин хладнокровно отобрал у неё топорик, нагнулся над начавшим приходить в себя налётчиком в кожане:

— Кто вас послал?!

Чернявый потянулся к пистолету, и Саблин стукнул его по руке топориком.

— Сидеть! Кто послал?!

Глаза налётчика сверкнули. Но в них не было ни страха, ни злобы, ни ненависти, лишь безмерная ирония и насмешка. Он не боялся победителя, ему на всё было совершенно наплевать. А затем глаза его погасли, и в них протаяли совсем другие оценки и чувства.

Недоумение. Тупое.

Удивление. Тоже тупое.