Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Прохор не просыпался.

«Он в «матрёшке»!» — мелькнула догадка.

— Тьфу ты! — Данимир с облегчением стукнул себя кулаком по бедру, сел на прикроватную тумбу, разглядывая неподвижное лицо математика. Захотелось облить спящего водой. Однако вряд ли это вывело бы Прохора из состояния «пси-полёта», и от затеи он отказался.

Посмотрел на часы. Неизвестно, сколько времени отсутствовал Прохор в своём теле, но в том, что он не сообщил о своём путешествии, крылось что-то неправильное. Он должен был предупредить спутника, если только не собирался вернуться в течение короткого времени.

Саблин провёл ладонью по волосам, беззвучно выругался, вернулся к себе, переоделся. Утолил жажду вкусной водицей из-под крана, снова зашёл в номер Прохора.

Тот не шевелился, по-прежнему пребывая в сомнамбулическом состоянии, и ни на что не реагировал.

Оставалось только терпеливо ждать, когда он вернётся в тело и откроет глаза.

* * *Прохор не пришёл в себя ни через час, ни к ужину, ни к ночи.

Панику Саблин, забывший о еде и о собственных планах, поднимать не стал, но Юстине позвонил, так как не знал, что делать в создавшейся ситуации.

— Он в коме? — уточнила она сухо.

— Он в других мирах, — попробовал возразить Саблин, удивлённый её реакцией.

— Это лечится?

— Прохор всегда выходил из этого состояния сам. И это не болезнь, я тебе уже объяснял.

Юстина помолчала.

— Ваши Охотники появлялись?

Саблин понял, что она не совсем представляет, о чём идёт речь, но объяснять по телефону наметившуюся проблему не рискнул.

— Они могут объявиться в любой момент.

— Хорошо, я прилечу.

— Тебя встретить?

— Доберусь сама, будь с ним.

Юстина выключила телефон, и Саблин с невольным сочувствием подумал о переживаниях подруги Прохора, нынешних и будущих. Она не представляла, с чем ей придётся столкнуться, хотя была уверена в разрешимости любых проблем.

Прохор не пришёл в себя и к ночи.

Чтобы у него не образовались пролежни, Саблин дважды переворачивал математика с боку на бок, удивляясь податливости его тела, с тревогой прислушивался к дыханию друга: дышал Прохор редко, десяток раз в минуту, и почти так же работало его сердце — максимум тридцать ударов в минуту.

На всякий случай Данимир запасся медикаментами, сходив в медцентр, и шприцем, чтобы сделать укол при выявлении явной сердечной недостаточности, и попросил у дежурной медсестры утку — для возможного непроизвольного мочеиспускания.