Бесконечная одержимость

Но мне удается поднять Нейта с кресла, перекинуть его через плечо, как мешок с картошкой, и, оставив игру включенной, выскользнуть из дома и перебраться через улицу к деревьям, где я прятался.

Я отношу его подальше в крону деревьев, достаточно далеко, чтобы проезжающие мимо машины не могли разглядеть нас в свете фар. Прижав его к одному из деревьев, я связываю ему руки молнией, засовываю в рот тряпку, чтобы он замолчал, пока я роюсь в кармане в поисках пузырька с нашатырем, который приведет его в сознание.

"Нейт приходит в себя от толчка, его глаза расширены, а из-под кляпа доносятся приглушенные, панические звуки. Единственный свет в этой прохладной ночи, в этой полосе леса, — это луна, проникающая между ними и освещающая меня так, что я уверен, что выгляжу довольно чудовищно. Весь в черном, единственное, что можно осветить, — это белая маска на моем лице, и я вижу ужас в глазах Нейта, когда он осознает свое положение.

Горький запах мочи наполняет воздух, и я понимаю, что он уже обмочился.

— Я собираюсь вынуть кляп. Если ты закричишь, твой член будет первым, что я отрежу. Понял? — Я жду, пока он трепетно кивнет, а затем выдергиваю ткань у него изо рта, бросая ее на траву.

— Кто… кто ты такой? Если тебе нужны деньги… — Он выплевывает слова, его зубы клацают от страха, и я смеюсь.

— Дело не в деньгах. Дело в Шарлотте.

На нем футболка и треники, он дрожит от ночного холода, и я методично разрезаю одежду, пока говорю, не заботясь об осторожности. Я слышу, как он хнычет и задыхается, когда мой нож царапает его кожу, и усмехаюсь, бросая одежду на траву.

— Ничего страшного, Нейт. Просто небольшая царапина. Дальше будет намного хуже, обещаю.

Теперь Нейт весь дрожит, дрожит от ужаса. Я опускаю нож ниже, упирая его в основание члена, а другой рукой хватаю его за челюсть.

— Не отворачивайся от меня.