Белые искры снега

Это часто выводило из себя Риту в детстве, когда она ругала меня.

Женька сглотнул.

– Иногда мне кажется, что тебе все равно, – проговорил он.

– Мне все равно, – солгала я.

– Я тебя люблю, – повторил он.

– Любовь сильна. Из-за нее ломаются дружба, стереотипы, мировоззрение, – почти с удовольствием произнесла я.

– Ты жестокая, – вдруг тихо, горько сказал Женя и стал говорить такое, что я никогда раньше не слышала. – Ты иногда похожа на Снежную королеву. Тебе словно все равно. С тех пор, как мы познакомились, я часто наблюдаю за тобой.

– Думаю, тогда тебе пора пойти к своим котяткам. Отпусти меня, – едко проговорила я. Женькины слова мне совершенно не понравились.

Он, не отпуская меня, сделал несколько медленных шагов вперед, заставляя меня пятиться к стене.

– Ты быстро раздражаешься, и самая частая твоя эмоция – это гнев. А я хочу видеть тебя радующейся. Я хочу сделать тебя счастливой. Дай мне эту возможность, – прошептал он мне на ухо, касаясь своей щекой моей щеки.

Женя прижал меня к стене. Кажется, он вновь хотел попытаться меня поцеловать, но не стал делать этого, вспомнив мою реакцию.

"– Прости, – опять сказал он как-то непривычно ласково. – Я хочу быть с тобой. Я забуду, что у тебя был кто-то другой. Мне все равно.

– Знаешь, еще бы месяц назад я бы кричала от восторга, – призналась я. – Но тебе будет лучше с той девушкой, с которой ты проводил время.

– Что? – не понял парень.

– Я все знаю, Жень. Не стоит отпираться. Лучше признайся честно. Не люблю ложь.

По его лицу заходили желваки. Но он ничего не сказал.

– Настя, подумай. Я хочу быть с тобой. Я стану для тебя самым лучшим.

– Мне нравятся верные, – пожала я плечами, чувствуя некое преимущество. Сейчас все зависело от меня.

– Ты так говоришь, потому что у меня нет такой машины, да? – горько усмехнулся он.

– Что за глупости, – нахмурилась я. – И отпусти меня, наконец. Надоело.

– Настя, Настя, Настя, что ты со мной делаешь? – сквозь сжатые зубы проговорил он, нехотя отпуская меня. Кулаки его были крепко сжаты.