Белые искры снега

 – На девке один из потерянных артефактов, огромной силы… Огромной… Огромной.

– Настя, пора уходить отсюда, – сказал знакомый голос – я обернулась и увидела за окном Дашу. Она каким-то образом оказалась там, на улице, за стеклом и грустно смотрела на меня несколько секунд, а после исчезла, ясно дав мне понять, что уходить мы должны так, как и хотели – через окна. Яр ее так и не увидел.

– Девка, дай прикоснуться к артефакту? – жалобно попросила хозяйка жуткого дома, все же еще на пару шагов приблизившаяся к нам.

– Открывай окно, – попросила я Ярослава, и тот тотчас с легкостью распахнул его.

– Что же это за браслет? Что это за артефакт, девка? Старый, сильный, часть тройки, – говорила она, то и дело облизывая лиловым языком алые губы. Она пыталась считать артефакт. – Привязанный к этим местам. Магия яви. Тройка… тройка… тройка… Ты не маг по рождению и не маг по способностям… А он подчиняется тебе…

– Вы же были не такой, – сказала я зачем-то и грустно взглянула на Юлиану. – Вы были сильной и…

– Заткнись, наглая девка, – перебила ведьма.

"– И смелой, – закончила я. Ярослав с удивлением взглянул на меня.

Юлиана меленько засмеялась.

– Откуда тебе, девка, знать, какой я была. Я и сама не помню. – Она вдруг замерла, пальцы ее задвигались в воздухе, как паучьи лапки. – Ты видела… Ты видела… Как ты могла видеть?… Что же за артефакт дал тебе эту возможность, что же… – Она вдруг торжествующе воскликнула неожиданно нормальным голосом, и опять образ женщины с собакой мелькнул рядом с ней: – Браслет легендарной Славянской тройки! Утерянный в веках! Дай же посмотреть, просто посмотреть, только взглянуть… – вновь забормотала она.

Но я уже не слышала ее. Мы с Ярославом стояли на подоконнике распахнутого в зимнюю реальность окна, держась за руки. Холод пока еще осторожно касался нашей кожи.

– На счет три? – спросил он. Он смотрел на меня с нежной улыбкой, которую я вскоре забуду. Глазами, полными счастья, о которых я вскоре не вспомню.

– На счет три, – согласилась я. – У вас была хорошая собака, – обернувшись, сказала я. – Овчарки – умные. Мне они всегда нравились.

И мы прыгнули из окна, прямо в сияющий под луной и звездами декабрьский снег, в который провалились и полетели дальше, оказавшись в сверкающем безвременном пространстве, среди зеркальных облаков, дыхания ветра и белой убаюкивающей тишины.