Белая вуаль

Леонид, глядя ей прямо в глаза, взял деньги, некоторое время, словно взвешивая, подержал их в руке, а потом положил на стол.

— Да, мы подаем заявление на развод. Действительно, прошло три месяца, и теперь ничто не может заставить тебя оставаться моей женой. Ты достигла какой-то там своей цели. Упаси Боже, мне это совсем неинтересно. Главное, что я больше не нужен. Только и деньги твои мне тоже не нужны.

— Почему? — У Виолетты от волнения пересохли губы.

— Почему? — усмехнулся Леонид.

 — А я и сам толком не могу понять. Когда мне предложили жениться на тебе, единственной моей целью было получить эти несчастные десять тысяч и через три месяца снова стать свободным. Мне и в голову не могло прийти, что на месте безликой фиктивной супруги окажешься ты — живая, красивая, желанная… Эти три месяца были, пожалуй, самыми счастливыми в моей жизни. Что ж, я с самого начала знал, что это когда-нибудь закончится.

— Мне тоже не нужны эти деньги. Они по праву твои.

Бери и сделай так, чтобы, когда я открыла глаза, тебя уже не было. — Виолетта присела на краешек дивана и закрыла лицо руками.

— Хорошо, если ты так хочешь… Нет, черт побери, я говорю совсем не то, что чувствую… Виолетта, милая, мне не нужны эти деньги, потому что я люблю, люблю тебя. Я прошу: не оставляй меня, любимая. Я ведь нужен тебе?

Еще не веря своим ушам, Виолетта медленно поднялась с дивана и шагнула навстречу Леониду. Можно было ничего не отвечать: ее глаза говорили за нее.

Уже поздно вечером, лежа в постели, она решилась признаться:

— А знаешь, мы ведь очень богатые…

— Да, десять тысяч — не маленькая сумма.

— Я не об этих деньгах. Сегодня на мой счет в банке поступили триста тысяч долларов.

— Откуда? — Леонид приподнялся и сел в кровати, удивленно уставившись на жену.

— Об этом я расскажу тебе завтра, слишком длинная история. Но сейчас ты имеешь право просто узнать, что все эти деньги я получила благодаря тебе.

— Триста тысяч! Ну ты и жадина, мне-то было обещано из них всего десять.

Виолетта смутилась, а Леонид расхохотался и чмокнул ее в щеку:

— Неужели ты до сих пор не поняла, что одна замечательная девушка для меня гораздо важнее всех этих долларов!

— Нет, ты правда не сердишься? Это я пошла на поводу у Маринки, она ведь дама экономная, а я бы предложила больше. Скажем, еще пятьдесят центов или даже семьдесят.