Бедовый. Рубежник

А вскоре и сам умер в мучениях. А хист другому перешел. Вы, наверное, догадываетесь, к кому.

— Догадываюсь, — ответил Шеремет, все еще находясь в глубоких раздумьях. — Только это не ее случай. Спешница не могла от хиста отказаться. Слишком завязана на нем была.

— А какой же хист-то был?

Шеремет улыбнулс, обнажив крепкие белые зубы. Точно долго играл в карты и вдруг понял, что его пытаются обмануть. Шуйский улыбнулся в ответ. Никто в добром уме не станет говорить о хисте своего человека рубежнику, которому не доверяет.

Поэтому собеседники восприняли подобное, как хорошую шутку, которую оценили оба.

— Но хист не нашли? — спросил Шуйский.

— Ищем. Самого лучшего человека отрядил.

— Я бы на вашем месте в таком случае отправил кого из хорошей семьи ему на помощь. Той, где много отпрысков, но не у всех есть промысел. Если хист важный, то в небытие не ушел. Потому и человек его обретший — захожий.

— Не пришел, — согласился Шеремет.

— Потому если промыслом овладел, то не знает, что с ним делать. А такой рубежник может быть не только себе опасен, но и окружающим. Его найти, конечно, будет несложно. Но кто знает, как он себя поведет. А если кто из великой семьи рядом окажется, то хист на себя заберет… Если с захожим вдруг что случится.

Последнее Даниил добавил уже торопливо, чтобы это не было воспринято, как призыв к действию. Иначе вышло бы худо — сам Шуйский порекомендовал выборгскому воеводе найти и убить рубежника.

— Что ж, хорошо у вас в гостях, Илия Никитич, кофе вкусный, однако мне отправляться пора. Хочу успеть на вечерний поезд обратно.

— Даже не погостите у нас?

— Дела, — развел руками Шуйский.

Они пожали руки, крайне довольные друг другом. Шеремет тому, что гость уезжает и не придется лишний раз приглядывать за ним — нет ничего хуже кощея из дружественного княжества, ошивающегося без дела в твоем городе.

Шуйский тому, что воевода не стал настаивать на участии в охоте, тролльем гоне или прочих увеселительных мероприятиях, которые радовали рубежников в этой провинции. К тому же, по всей видимости, взгляды Шеремета по поводу нового рубежника не расходились с мнением Даниила.

В квартире старухи никаких записок о реликвии найденой не осталось.