Бедовый. Рубежник

Во-вторых, в машине Костяна придется делать химчистку. В-третьих, какого вообще черта делает этот черт?

— Лешачиха видит и слышит плохо. Зато чувствует хорошо. От вас же, дяденька, чужанами пахнет. Хуже нет, чем на землю лешачихи с таким запахом сунуться.

Я сглотнул, унимая рвотный позыв, но все же кивнул. После чего Митька обтер меня полностью.

— А теперь пойдем.

Надо сказать, шли мы порядочно. Как минимум столько же, сколько до ватаги чертей. Разве что в другом направлении. Земля стала тверже, и болота ушли в сторону.

Перед нами раскинулся лишь густой лес. Вроде тишь да благодать, только у меня на душе было неспокойно. Чувствовал хистом, что рядом совсем.

— Как я понял, лешачиха возле реки живет? — спросил я.

— Так и есть, дяденька, — охотно отвечал Митька, шагая впереди и оборачиваясь на ходу. — Вся шутка в том, что душа у нее загубленная. Лешачиха думает, что не умерла вовсе. Потому и живет, как самая обычная баба. Да не буду говорить, сами увидите.

Митька, похоже, хотел устроить мне сюрприз. Он вообще за путешествие со мной меньше всего был похож на себе подобных.

Скорее на увлеченного своей работой гида. Хотя я понимал почему так. Там, в деревне чертей, он был изгоем, чужим среди своих. Теперь ему вдруг нашлось дело.

— А ты не будешь мазаться?

— Я плохо чертовской породой пахну, — застеснялся собственного признания Митька. — За то меня Большак часто бьет. Зато во всем лесу могу свободно гулять. Будто бы и нет меня. И не чужанин, и не черт.

Чем больше слушаю его, тем явственнее понимаю — не место Черноуху в лесу.

Теперь я это понял окончательно. Нужно вытаскивать беднягу. Только куда? И как?

— Все, дяденька, подходим, — сказал Митька. — Она глуховатая, но вы лишний раз все равно не шумите.

Я уже и так знал, что мы недалеко. Хист с ума сходил. Нечисть силой в три рубца, если переводить на рубежный. Для остальных — мелочевка, для меня — смертельная опасность.

Что интереснее, на меня она не обратила никакого внимания. Тут даже дело не в кулоне. На него же нечисть не особо реагирует.

Просто я слабее ее, потому и не чувствует. Бес говорил, что и многие рубежники этим грешат. Как только возвышаются, перестают ощущать тех, кто ниже их по хистовой лестнице. Я сразу решил, что никакого головокружения от возможных успехов у меня точно не будет. Вот стану повелителем мира, всех стану любить одинаково.

Наша скорость передвижения заметно снизилась. Мы теперь натурально крались, как опытные охотники. Точнее, опытным здесь был только Черноух.