Бедовый. Рубежник

Наверное, многие рубежники столького про лешачиху не знали. Большак даже поведал, что нужно снять когти с убитой нечисти в качестве трофея.

— Ты, рубежник, так гляди. Ежели убьешь паскудницу, то пяти денег можешь не нести. Нам и этого достаточно."

"Вот как это интерпретировать? Знак величайшего расположения самого Большака, раз он так расщедрился? Или напротив. Черт попросту понимает, что живым мне не выйти. Лицо он больше не тер. Да и смотрел внимательно, цепко. Даже водку почти не пил.

Как человек, которого природное невезение научило относиться к происходящему с оптимизмом, я выбрал первый вариант.

— Провожатого тебе дам, он все покажет, расскажет. Так и быть, ложись в дальней избе, утром пойдете.

— Вот только с чертями я не спал.

Большак не обиделся, напротив, мой ответ его позабавил. Он рассмеялся, ударив себя руками по необъятным бокам.

— Зубастый ты, Матвей, далеко пойдешь.

— В машине. Я ее там, у леса оставил.

— Добро, — согласился с моим решением Большак по имени Семен. — Митька тебя и проводит до дороги. А завтра он и поведет, как только солнце встанет.

— Он все знает, что ты рассказывал?

— Даже больше, — кивнул Большак. — Он же редко в деревне сидит, все больше по лесу шляется. К тому же, случись что, так его и не жалко.

Семен противно осклабился, а прочие черти, часть из которых уже напилась, мерзко заржали.

— Пусть тогда и детеныша принесет, если все равно не жалко, — бросил я напоследок, а Большак покорно кивнул.

Ушел не прощаясь. Во-первых, нельзя так с чертями. Они же не люди. Во-вторых, не хотелось. После разговора было мерзко, словно в грязи испачкался.

Митька вновь вынырнул из темноты и жестами показывал следовать за ним.

— Эх, дяденька, ладно как все вышло. Я уж думал все, конец мне. Ан-нет, даже водочки попил.

Он тоненько захихикал, шатаясь среди деревьев и чавкая по топи.

— Молодец, хозяин, честь по чести сделал, — подбодрил меня бес. — Я бы лучше не провернул.

— Да, переговорщик от бога.

Обратно мы двигались значительно медленнее, чем к деревне. Оно и понятно, там хоть сколько-то света было. Теперь идти приходилось в кромешной тьме.