Бальзам Авиценны

На улице было достаточно прохожих, и он вряд ли решился бы.

– Вы плохо знаете неаполитанцев, – насупился Лоренцо. – Кстати, наш друг Симоне как следует опросил своего офицера, арестовавшего Мирта. Так вот, полицейский видел в доме старика. Ему сказали, что это слепой и глухой отец слуги.

– Мансур-Халим?!

– Я уверен, – кивнул маркиз. – Все сходится. Вы узнали об этом разбойнике от…

– Старика Ренато, – подсказал капитан. – У него богатый дом в Модене и он якобы когда-то служил вашему отцу. Сейчас Ренато разменял девятый десяток и живет с семьями сыновей.

– Кажется действительно был такой? – задумчиво наморщил лоб да Эсти. – Надо спросить Пепе, он.должен точно знать. Честно говоря, я думал, что старые гвардейцы уже все переселились на кладбище. Если старик именно тот, за кого себя выдает, мы сегодня же все узнаем об этом Титто.

– Он и так сказал достаточно. Ночью я должен встретиться с неаполитанцем.

– Даже не думайте! – замахал руками маркиз. – Парни Пепе сделают все и без вас.

– Я должен пойти сам, – твердо ответил Федор Андреевич.

Синьор Лоренцо обреченно вздохнул, подошел к шкафу, открыл его и подал русскому тяжелый сверток в грубой холстине.

– Примеряйте, упрямец!

Капитан развернул холстину и увидел наглухо застегивающуюся куртку из толстой кожи. Внутри ее лежал отливавший синеватой сталью жилет из тонких стальных колец. Кольчуга? В середине девятнадцатого века, когда по рельсам бежали поезда, а по морям плыли пароходы?

– Она спасет от ножа или шпаги и может значительно ослабить силу пули, – объяснил маркиз.

"Услышав от патлатого иностранца в широкополой шляпе о Маттео и Фазане, бедный Титто от неожиданности чуть не выронил судки с обедом. В первый момент он растерялся, но тут же опомнился и с холодной расчетливостью подумал, что нож спрятан под курткой, а раскрыть длинную наваху и всадить ее между ребер длинноволосого дурачка плевое дело.