Бальзам Авиценны

Трехэтажный, с мансардой, он стоял на другом берегу реки, чуть наискосок от дома, который занял по приезде в Модену маркиз. Если сведения, добытые моссадиери, верны, то в данный момент Мансур-Халима и его родственников и друзей разделяли лишь стены домов, с полверсты пространства и мутноватые, отливающие зеленью воды реки, ниже по течению впадавшей в знаменитую По.

Федор Андреевич внимательно осмотрел зарешеченные окна второго этажа, каменную кладку стен дома, быстро текущие воды и скалистый обрыв. Кстати, он просто плевая горушка по сравнению со скалами, где приходилось ползать вместе с Али-Резой, спасаясь то от исмаилитов, то от погони вольных всадников.

Интересно, выпускают Мансур-Халима погулять, или нет? Хорошо, если слепцу дадут подышать – он привык к свежему воздуху и долгое пребывание в душных комнатах быстро начинает сказываться на его самочувствии и настроении. Федор Андреевич помнил как в старинной крепости старик большую часть времени проводил на улице и был полон оптимизма, трезво смотрел на вещи, искал выход из западни, а посидев у исмаилитов под замком, как-то потух, сильнее сгорбился и разом постарел на десяток лет.

Кутергин немного повернул подзорную трубу: па горе стояло мрачное здание с башнями, издали напоминавшее средневековый рыцарский замок – приземистый, тяжеловесный, как вросшая в землю гранитная глыба.

– Разглядываете тюремный замок? – догадался маркиз. – Надеюсь, сегодня к вечеру ваш знакомый переселится туда.

– Кого вы имеете в виду? – Федор Андреевич опустил трубу и недоуменно взглянул на маркиза.

– Мирта.

– Вы шутите? – Капитан вопросительно поднял брови и поглядел синьору Лоренцо в глаза. – Как вам это удастся?

– О, это мой секрет, – засмеялся маркиз и тут же язвительно заметил: – А вот на мысль об этом меня навели сами господа, засевшие в доме.

И он коротко рассказал Федору Андреевичу, как их с отцом Франциском по ложному доносу арестовали в Турине и продержали несколько дней в заточении.