Бальзам Авиценны

По его словам, жандармы только недоуменно пожимали плечами в ответ на расспросы, а в гостинице не видели ни падре, ни молодых людей с тех пор, как они уехали вместе с хозяином.

– Еще что-нибудь, синьор? – услужливо поинтересовался старичок.

– Где жандармский начальник?

– Не знаю, синьор. – Тюремщик виновато хлюпнул распухшим носом. – Я человек маленький и стараюсь держаться от начальства подальше.Так спокойнее, синьор.

– Хотите иметь обеспеченную старость? – пытливо поглядел в его глаза Лоренцо. – Откройте засов и выведите меня отсюда! Даю сто золотых.

– Нужно подумать, синьор, – уклонился от прямого ответа тюремщик и захлопнул оконце, которое во всех тюрьмах мира называли «кормушкой».

Лоренцо сел к столу и заставил себя съесть все до последнего кусочка, хотя совершенно не было аппетита. Потом он закурил сигару и задумался: примет тюремная крыса его предложение или нет? И сколько потребуется времени на размышления этому слезливому церберу: час, сутки, месяц?

Вскоре совсем стемнело, и пришлось лечь спать – в комнате не нашлось ни свечей, ни лампы, и никто не подумал их принести.

Лоренцо рывком сел на постели и встряхнул головой, пытаясь прогнать остатки сна. В ушах действительно стоял звон – это стучал чайной ложечкой по бутылке с вином его заботливый тюремщик.

– Доброе утро, синьор! – приветствовал он узника. – Простите, но здесь свой распорядок и пора вставать! Вот ваш завтрак. Что изволите заказать к обеду?"

"– Что вы решили? – забирая у него поднос, ответил вопросом Лоренцо. Неужели тюремная крыса откажется? Ведь для него сто золотых – немыслимые деньги!

– Даже не знаю, синьор, – тяжело вздохнул служитель. – С одной стороны, дело выгодное, а с другой – у меня почти сорок лет беспорочной службы.

– …и вдруг вы сможете стать богатым, – прервал его узник. – Решайтесь! Хотите полторы сотни?

– Надо подумать, синьор, надо подумать, – вновь затянул свое тюремщик.

– Тогда принесите мне перо, чернила и бумагу, – попросил Лоренцо. – И думайте быстрее, милый мой, думайте! Кстати, что слышно о моих друзьях и не появился ли начальник жандармов?

– Мне нечем порадовать вас, синьор. – «Кормушка» захлопнулась.