Бальзам Авиценны

Он настораживался при каждом шорохе и прислушивался: не идет ли стража? Кто знает, какая ерунда может взбрести в голову этим диким людям?

Когда он уже совершенно потерял всякое терпение веревка, наконец, дважды дернулась. Торопливо перекрестившись, Кутергин протиснулся в окно и сел на подоконник. В лицо пахнуло ночной прохладой в ушах тонко свистнул ветер, и на мгновение мутной волной подкатил к горлу страх – сейчас предстояло повиснуть между небом и землей на паутинке. Вцепившись в веревку и. упираясь ногами в стену, капитан начал спускаться.

Стена оказалась неровной, из нее торчали острые, как зубы дракона, камни, и Федор Андреевич подумал, каково пришлось Али-Резе, спускавшемуся с отцом на спине. Иногда из-под подошв сапог осыпалась мелкая каменная крошка. Капитан поднял голову, увидел смутное пятно света в окне комнаты и быстрее стал перебирать руками шершавую витую веревку – не приведи Бог снова очутиться там, откуда он только что выбрался. Еще выше на фоне неба чернела крыша горного приюта исмаилитов, а над ней холодно и загадочно мерцали редкие звезды.

Внизу густо лежала непроглядная темень. Но вот из нее постепенно выплыло неясное светлое пятно, и русский догадался: это стоящий на карнизе человек. Ладони саднило, временами возникало ощущение, будто веревка давно содрала всю кожу. Поэтому офицер вздохнул с облегчением, когда его подхватили и помогли, встать на узкий, шириной не более аршина, карниз, козырьком нависавший над пропастью.

– Осторожно, – тихо предупредил Нафтулла. – Прижмись лицом к стене и двигайся за мной боком. Дай руку!

Федор Андреевич не видел торговца, но узнал голос. Он ощупью нашел плечо азиата и ухватился за рукав его халата. Бочком, осторожно переставляя ноги, капитан пошел следом за Нафтуллой по карнизу, судорожно цепляясь пальцами свободной руки за малейшую неровность. Сажени через две карниз немного расширился, еще несколько шагов, и они очутились в глубокой нише или расщелине – разглядеть как следует мешала темнота, но такие подробности сейчас мало интересовали Кутергина.

К счастью, подъем оказался не столь долгим. Вскоре он добрался до каменистой площадки. Али-Реза помог русскому выбраться на нее и тут же зажал Федору Андреевичу рот, показав на стену горного приюта: беглецы были прямо у ее подножия. Спустя минуту на площадку выбрался Нафтулла.