Бальзам Авиценны

Нафтулла пожал плечами и молча отошел к своим лошадям, а Федор Андреевич поспешил к казакам и солдатам. Бессмертный уже осмотрел полученных от караван-баши коней и, сдвинув на затылок лохматую папаху, недоуменно крутил головой, удивляясь небывалой щедрости басурман. Кутергин отдал ему черный платок и объяснил, где искать Денисова.

– Ага, – раскинув на руках черно-зеленое знамя, протянул Кузьма. – Слыхал я про такие штуки. Не то басма, не то бадьма называются. Они у азиатов навроде охранной грамоты.

– Нешто тряпка всех распугает? – недоверчиво скривился Прокофий Рогожин.

– А у нас другого путя все одно нет, – отрезал Самсонов. – Кони добрые, добежим, если Бог даст."

"Федор Андреевич отозвал в сторонку Бессмертного и рассказал ему о разговоре с Нафтуллой, предложив поскорее отправиться на поиски Денисова, а потом, вместе с ним, пуститься в погоню за разбойниками Желтого человека, уходившими через перевалы в Афганистан. Урядник отнесся к затее офицера скептически:

– Не пойдет Денисов, да и казаки не пойдут.

– Карта и книга мне нужны, – объяснил Кутергин. – Ты понимаешь, что значит получить карту почти всей Азии?

И, вдруг решившись, он неожиданно для самого себя выпалил:

– Один пойду! Сговорюсь с караван-баши и пойду! Но карту и книгу добуду!

– Никак голову напекло, вашбродь?! – встревожился Кузьма. – Охолоните малость!

Не слушая его, Федор Андреевич нашел тонкую щепку, заострил ее, развел в пиале немного золы от костра и капнул в нее сока граната, которым угостили русских караванщики.

Коротко сообщив о намерении вернуть подарок шейха, Кутергин распорядился продать камни, а вырученные деньги поделить на две половины: первую положить в банк на его имя, а вторую раздать казакам и солдатам, принимавшим участие в экспедиции, не забыв и семьи погибших.

Камни и лоскут шелка с письмом капитан вручил Бессмертному в присутствии Акима и объяснил им, что он хочет сделать. Урядник и унтер потрясенно молчали. Потом Аким вдруг медленно опустился на колени.