Арканарский вор

– Да–а–а? – пробасил мгновенно переставший бояться Одуван. – Послу–у–ушаем.

– Так за что вы предлагаете нам столь щедрую оплату? – потребовал объяснений Арчибальд.

– Видите ли, молодой человек, – возбужденно сообщил дух, – я наблюдал, как вы свободно проходите в опочивальню принцесс, куда даже я не мог проникнуть!

– Чего там проникать, она открыта, – фыркнул Арчибальд.

– Для вас, как оказалось, да. А вот я, самый сильный некогда маг, бессилен преодолеть магический заслон, окружающий опочивальню принцесс. Пришлось даже пойти на мокрое дело… от безвыходности.

Арчи и Одуван побелели.

– В каком смысле – мокрое? – слабым голосом спросил Арчибальд.

– В прямом. Подкараулил принцесс и всех троих разом… того…

Арчи с Одуваном начали зеленеть.

– Чего того? – выдавил из себя Арчибальд.

– Напугал до мокрого дела. Они сначала… э–э–э… в юбки того, а потом в обморок.

– Тьфу! – К аферисту начал возвращаться естественный цвет лица. – И где ж ты их того?"

"– В подвалах. Не знаю, чего они там шарили, но после того, как они того, мне удалось их обшарить.

– Дык как бы ты их снял? – прогудел пришедший в себя Одуван. – Духи – они нематериа–а–альные. Медальоны брать не мо–о–огуг.

– Это ты говоришь духу самого могущественного мага Гиперии? – Разобидевшееся привидение отвесило доморощенному колдуну такой увесистый подзатыльник, что он сразу заткнулся. – Это ты мне, Мерлану, говоришь?

– Он всё понял, осознал, исправится и больше не будет, – поспешил уладить назревающий конфликт Арчибальд.

– Сущий пустяк. Спасти королевство.

Арчи с Одуваном переглянулись.

– «Брат» ты мой «дебильный», тебе не кажется, что гонорар, мягко говоря, не совсем соответствует поставленной задаче? – нахмурил брови Арчибальд.

– Это несерьёзно, – согласился с «братом» Одуван. – Я на травках больше заработаю.

Авантюристы уставились на выпавшего в осадок духа в ожидании новых предложений.

– А ещё называются дворяне! Приняв дворянство, вы присягнули на верность королю, а ведете себя как базарные торговки!

– Нет, а действительно, как–то неудобно, – почесал затылок Одуван. – Я ж теперь не просто так, а господин де Галлон де Мрасе де Фьерфон.

Арчибальд промолчал. Его воспитание присяг не признавало. Он был воспитан на верности самому себе, папе и друзьям.