Арканарский вор

Около запряженной кареты кроме слуг и кучера принца поджидали два джентльмена, облаченные, как и Флоризель, в строгие дуэльные костюмы. При виде принца они встрепенулись и отвесили ему почтительные поклоны.

— Чем обязан, господа? — поинтересовался принц.

— Мы ваши секунданты, — коротко ответил джентльмен с длинными седыми бакенбардами.

— Однако я вижу вас впервые, — слегка растерялся Флоризель.

— Король узнал о дуэли, очень разгневался и приказал нам представлять ваши интересы и следить за соблюдением правил дуэльного кодекса Бригании.

— Очень любезно с его стороны.

— Позвольте представиться. Я лорд Жамельтон, а это мой друг маркиз Горнуолл.

— Принц Флоризель. Выражаю вам свою признательность, господа. Ну что ж, не будем заставлять ждать графа?

— Да, это было бы нежелательно.

Однако, как только секунданты запрыгнули в седла своих коней, а принц сел в карету, из замка выбежал запыхавшийся дворецкий:

— Ваше высочество! Ваше высочество! Вам письмо!

— Какое еще письмо? — высунул голову из кареты Флоризель.

— Не знаю, ваше высочество, — пожал плечами дворецкий, — я только что обнаружил его на вашем секретере. Адресовано вам. Без подписи. И приписка: лично в руки.

Секунданты принца с любопытством прислушивались к диалогу.

— О господи! Как не вовремя. Некогда мне сейчас. Дуэль. Ладно, давай его сюда, — распорядился принц, — в дороге прочту. Кучер, ты что там, заснул? Трогай! Не приведи Трисветлый, опоздаем. Нас ведь не так поймут!

Кучер подхлестнул лошадей, и процессия двинулась в сторону распахнутых ворот замка, вплотную примыкавшего к Гургонскому лесу, который бриганская знать облюбовала для решения спорных вопросов с помощью шпаги.

* * *

Примерно через полчаса карета по лесной дорожке добралась до поляны с разлапистым дубом в самом ее центре. Это был Скорбящий Дуб. Его не зря звали скорбящим. Корни могучего дерева были обильно политы кровью бриганской знати. Под его ветвями нашли свою смерть немало дворян.

Граф со своими секундантами, в одном из которых принц признал лорда Саллендброка, уже ждал его, нетерпеливо вышагивая под дубом.