Арканарский вор

 — Барон нервно барабанил пальцами по столу. — Впервые вижу: темная и покер… бред. — Де Глосьен покосился на графа с лордом. — Нет, я, знаете ли, пас!

— Я тоже, — откинулся на спинку кресла лорд, — сегодня не мой день.

— А я отвечу! — азартно сказал граф, сдвигая в центр стола свои фишки. — И ставлю сверху еще тысячу!

Будь граф внимательней, конфуза бы не произошло. Довесок в десять фишек, достоинством в сотню золотых каждая, ставил принца в щекотливое положение, так как его фишки кончились, а старый бриганский кодекс чести, куда включались и правила поведения за игровым столом, позволял играть только на наличные!

— О! Принц… — всполошился хозяин замка, сообразив, какую допустил оплошность.

— Ну что вы, граф, какие пустяки, — отмахнулся принц Флоризель. — У меня с собой шкатулка, инкрустированная неплохими камешками. На ту же тысячу потянет, если вы, конечно, не возражаете.

— Конечно! — обрадовался граф.

"В ответ принц мило улыбнулся, запустил руку в карман и выудил шкатулку, не сразу сообразив, что зацепил вместе с ней что–то лишнее, что–то такое, чего в этом кармане по определению быть не должно!

— Ну это явно лишнее, мы говорили только о шкатулке, — рассмеялся граф и замер, уставившись на ожерелье, которое с недоумением вертел в руках принц Флоризель. — Позвольте, принц, откуда у вас ожерелье моей жены?

— Я… сам не знаю.

Принц проследил за их глазами и уставился на платочек, который по–прежнему держал в руке. Это были элегантные женские трусики с искусно вышитой на них монограммой ЛК. Леди Кентервиль, сообразил похолодевший принц, понимая, что попал. Причем попал конкретно! Дуэли не избежать, а ему так не хотелось убивать графа, к которому он испытывал искренние дружеские чувства.

— Я жду вас завтра в восемь часов утра в Гургонском лесу у Скорбящего Дуба. Мои секунданты навестят вас, чтобы договориться об условиях дуэли.

Побагровевший граф рывком поднялся из–за стола, швырнул свои карты рубашками вниз на стол и удалился с гордо поднятой головой.

— Прошу прощенья, господа, — принц тоже встал, — но, кажется, мое присутствие здесь стало неуместным.