Арестант

В ближайшее время журналист Владимир Николаевич Батонов станет агентом майора Чайковского. Очень быстро он поймет, что романтики в этом мало, а нервотрепки полно.

Майор Чайковский отзвонился полковнику Тихорецкому и доложил, что компромат на журналиста Обнорского у него есть. Перед майором действительно лежала казенная бумага с незамысловатым названием «Отдельное поручение». Поручений, собственно, было три.

Я, следователь Смольнинского РУВД, ст. лейтенант Крановой В.Г., рассмотрев материалы уголовного дела N… по ст.

Одно из поручений предписывало ст. о/у Чайковскому В.Ф. провести обыск на квартире гр. Обнорского А.В. Дело оставалось за малым — в течение двадцати четырех часов подписать в прокуратуре постановление на обыск. Для маскировки своего конкретного интереса к Обнорскому майор прицепил к делу еще двух человек. Те-то определенно баловались наркотой, и с ними все было просто.

Чайковский кратко изложил ситуацию полковнику.

— Так мне что, учить тебя, что делать? — недовольно сказал Тихорецкий. Майор начал сердиться: мало того, что он и так уже подготовил почву для отправки нормального человека в пасть Гувду, так теперь от него еще и требуют подложить в квартиру вещественное доказательство вины. Чайковский отнюдь не был святым, закон за годы работы нарушал многократно.

— Учить меня не надо, — довольно резко сказал он. — А делать ЭТОГО я не буду.

— Ладно, — ответил полковник миролюбиво, — не заводись.

Он уже понял, что несколько перегнул.

— Не заводись, Витя… Решим проблему. После окончания разговора с Чайковским полковник походил по кабинету, в задумчивости потирая подбородок.

Андрей Обнорский чувствовал себя очень скверно. Все события последних суток, обрушившийся на него шквал дурных прозрений — козырек у станции метро, гибель парома и, наконец, покушение на Никиту — начисто выбили из колеи.

С козырьком на Сенной было все неясно… Предотвратить гибель «Эстонии» он тоже, разумеется, не мог. Но Никита! В случае с Никитой он оплошал.