Дважды одаренный. Том IV

Энергия вновь наполнила моё тело. Выставив перед собой правую руку, я сжал пальцы в кулак.

Ветровой купол трансформировался, превратившись в шар и тоже начав сжиматься. Демон внутри бился о стенки моего шара, будто пойманный в пакет мотылёк.

До тех пор, пока я не расплющил его, словно опостылевшую муху.

Я убил первого своего демона в этом новом мире. И вряд ли последнего…

Выдохнув, я развеял своё заклинание и медленно направился к валяющемуся на обгоревшем полу мечу. Хороший у меня клинок — не пострада…

Млять.

Я убрал меч в ножны. В зале воцарилась мёртвая тишина, только плач матери Дмитрия нарушал эту гнетущую атмосферу.

— Сыночек… — прошептала она. На негнувшихся ногах дойдя до места гибели своего ребёнка, женщина рухнула на колени. Госпожа Коровина, бледная как смерть, подошла к ней и, в попытке утешить, обняла за плечи.

Мне не было их жаль. Ни капли. Эти два рода хотели уничтожить моих родных. Хотели лишить будущего род моих предков.

Но…

Никому не пожелаешь увидеть, как твой родной человек превращается в одержимого. Начав напитывать себя силой демонов, ты уже не сможешь остановиться.

Это всегда билет в один конец.

Я сжал кулаки, пытаясь унять клокочущую в груди ярость. Моя ненависть к демонам не знала границ.

— Милосердие! — внезапный выкрик Коровина помог мне отвлечься. — Просим пощады!

Глава рода рухнул на колени передо мной, а затем и вовсе упёрся лбом в пол.

Лишь мать Дмитрия подняла заплаканное лицо и уставилась на меня тяжёлым взглядом. Затем, медленно повернувшись, она посмотрела на своих сородичей и тоже медленно прижалась лбом к разбитому полу.

— Мы готовы выплатить любую контрибуцию, — прошептала она. — Слово регента рода. Только, пожалуйста… пощадите наш род.

Я стоял в центре зала и смотрел на них сверху вниз. Шлем скрывал выражение моего лица, делая меня ещё более зловещим в глазах этих мерзавцев.

Сами посмели атаковать мою сестру, отравили деда… а теперь на тебе: «пожалуйста! Пощадите».

Я поморщился и покачал головой.

— За нападение на графиню и графа Резановых, — произнёс я холодным, лишённым эмоций голосом, — ваш род заслуживает полного уничтожения.

В зале повисла тяжёлая тишина.