Аполлон на миллион

– Кто убил вашу дочь и бывшего мужа? – задала я главный вопрос.

– Боже… я не знаю… – Марго заплакала.

– Вы кому-нибудь рассказывали об инсценировке? – насела я на Ермакову.

– О! Нет! Нет!

– Может, обсуждали с Прохором аферу по телефону, а кто-то услышал?

– Нет-нет, мы беседовали исключительно наедине. Мне так плохо! Ужасно! Нестерпимо! – заканючила Рита.

– Надежда Васильевна до сих пор не в курсе дела? Вы ей не сообщили правды? Хотя, конечно, я глупость спросила, – пробормотала я.

Рита замерла, потом выпалила:

– Свекровь бы сразу в полицию понеслась! Любе и Проше уже не помочь, а меня бы отругали.

– Отругали, – повторила я. И усмехнулась: – Пальцем погрозили, в угол поставили… Где деньги? Куда миллион долларов делся?

– Не видела его, – всхлипнула Марго. – Я на самом деле спала, когда Любаша уехала. Она мне снотворное в кофе подсыпала, записку нацарапала и подалась к старухе. Я очнулась в районе часа дня…

– А не одиннадцати вечера, как сказали полицейским? – не выдержала я.

– В голове во время допросов все смешалось, – нашла оправдание Ермакова, – плохо мне было… плохо…

– Вы встали.

– Прочитала письмо дочки, пошла в прихожую, увидела, что сумка, с которой Любаша ходит в спортзал, на месте, она совсем старая, а заплечного мешка нет, – пояснила Маргарита. – Еще подумала: надо же, сообразила, что миллион лучше в новом рюкзачке нести. Я его дочке за день до… ну… до… всего этого купила. Мы накануне пошли в магазин за кроссовками, нашли подходящие, Люба увидела рюкзак… он ей так понравился… Стоил дорого, кожаный.

– И куда подевался дорогой кожаный рюкзак с миллионом? – не отставала я.

Рита не ответила, схватила Федора за руку, продолжая бормотать:

– Потом я сидела дома… Ждала Прохора и Любашу… А они все не ехали… не ехали…

Я решила разобраться во всем до конца.

– Как Ермаков планировал осуществить передачу выкупа?

Маргарита выпрямилась.

– Дочь должна была оставить деньги в церкви и выйти. Во дворе она сразу увидела бы отца, им предстояло уехать.

Я посмотрела на Риту в упор.