Ангел для Зверя

Лучше боль от Руслана, чем мерзость прошлого.

Мне больно, но обиды я не чувствую. Я сама пробудила в нем эту жестокость. Ведь он предупреждал, а я против него пошла.

Он берет жестко, со всей своей мощи.

Это даже не секс. Совокупление. Отточенное движение механизма. Туда и обратно. Громко. Пошло.

И я впиваюсь в спину ногтями, царапаю и вынуждаю его быть еще агрессивнее. Дать мне эту боль.

Вколачивать меня в твердый пол, гортанно постанывать и кусать мне плечо.

Я уже не плачу. Жду, когда он прекратит, чувствуя, как между ног огнём горит.

И еще пара дёрганных рывков, как внутри взрывается вулкан, растекаясь обжигающей лавой глубоко во мне.

— Ох, бля… — выдыхает Руслан, и у меня сжимается внутри.

Может не заметил? Может не понял?

Отворачиваюсь с вновь возникшими слезами, но его рука хватает подбородок, и я смотрю ему в злое, напряженное лицо.

Вижу каждую искру на радужке, каплю пота, стекающую по виску.

— Ты не девственница, — оглушает приговором. Его глаза темнеют, заглатывая всю радужку.

Я еле уловимо качаю головой, тем самым признаваясь.

Жду его приговора. Чувствую приближающийся конец. Так боюсь его презрения. Так боюсь его отвращения.

— Кто?! Когда!? Ты же не отходила от меня… — орет он мне в лицо, резко замолкает и прикрывает глаза, тряхнув головой.

В эти решающие секунды в голове молотком стучит.

Открывает и впивается взглядом.

— Блять, только не говори… — он ртом воздух хватает и умоляюще: — Кристина, скажи твою мать, что тебя не насиловали!

Ощущаю, как его начинает трясти.

— Если я скажу это, тебе станет легче? — произношу шепотом и слизываю с губ слезинку.

— Станет…

— Меня не насиловали.

Он рывком отшатывается, встаёт с меня, отворачивается и в волосы пальцами впивается, оттягивая их.

— Бля… Просто помяли? Просто помяли?! — орет он не своим голосом, и я ощущаю ужас. Потому что если секунду назад он был просто зверем, то сейчас кажется монстром.

Чувствую, что могу пострадать так же, как тумбочка, которую он кидает об стену с безумным, нечеловеческим воем.

Глава 26

Больно. В грудной клетке нож. Нет не нож. Кинжал. Стрела. И боль такая, как будто я снова на той кухне, снова истекаю кровью. Самый страшный день в моей жизни.

Когда тело горело огнем, а на глаза накатили слезы, когда я видел, как кричит в ужасе Кристина. Женщина, которую хотел сразу сделать своей.

Беспомощно смотрел на то, как ее уносят. От меня.