Ангел для Зверя

В его глазах плескаются боль и наслаждение, он пытается дергать бёдрами, но я впиваюсь в них ногтями и отстраняюсь. Знаю, что это его выбесит ещё больше.

— Тебе нравится? — спрашиваю, и он кивает с какими-то звериным оскалом, пока я вновь опускаюсь вниз и нежно ласкаю головку...

Вдруг достает обе руки и показывает мне.

Боже.

Не успеваю испуганно дернуться наверх, как он одним движением насаживает мой рот на себя, до самого горла.

Так, что я задыхаюсь, а потом резко отпускает и сразу же целует в губы, кусает их, держа за волосы.

Кажется, Зверь вырвался из клетки, и теперь мне точно не поздоровится.

— Подставляй попку, жена, — рычит он в открытые губы. — Сейчас ты узнаешь, что такое брачная ночь...

Глава 50

Не могу подобрать слов, чтобы описать то, что сейчас происходит между нами, или, возможно, таких слов не существует в принципе.

Это можно только почувствовать.

Ощутить каждой клеточкой своего тела. Буря эмоций. Ураган ощущений.

Лед и пламя, смешавшееся в единое целое.

Это не секс. Это что-то за гранью понимания.

Это совокупление, не вписывающееся в нормы морали.

Животное. Грязное. Наполненное дикими стонами, звериным рыком и хлесткими столкновениями двух пылающих тел.

Чистые инстинкты и оглушающая страсть, места разуму тут нет, его остатки забились в дальний, темный угол сознания.

Тела бились друг об друга так, как молот бьет по наковальне, закаляя сталь... Делая её прочной и непрошибаемой.

Именно такой в руках любимого мужчины становилась я.

Способной выдержать напор Зверя, что брал напролом, пользовался моим телом без ограничений.

Не жалея ни меня, ни себя. Так, что искры сыпались из глаз, так, что в висках стучало.

Мой мужчина возносил нас на пик наслаждения. И я ведь знаю, что сама раздразнила его, знаю, что сама довела до крайней точки, откуда возврата точно не найти. Когда все чувства, что человек так старательно прячет, поднимаются как лава из самой глубины жерла вулкана.

Именно такой сейчас Руслан.

Неистовый, опасный, смертельный для тех, кто помешает ему трахать меня.

Я и сама нахожусь под страхом ему возразить, хотя желания такого не имею.

Он делает это жестко, грубо, в своей привычной манере, проникая в заднее отверстие максимально глубоко, до предела.

Так, что семенные мешочки, покрытые мелкими волосками, с размаху шлепаются об саму женскую суть.

Тем самым раздражая и без того чувствительные окончания.

Дразня меня ещё сильней, вырывая изо рта хриплые стоны, что с каждым проникновением звучат все громче.