Анестезия

Больничные стены остались позади, а впереди хоть и были трудные времена, но это ни в какое сравнение ни шло с тем, что они уже пережили.

Звонок Зубарева минут через пятнадцать после того, как она села в машину, заставил Настю внутренне сжаться в ожидании новостей. Она малодушно дождалась, пока пройдёт секунд десять, после чего ответила хрипло:

– Да!

И тут же услышала:

– Мне позвонили. Глаша – моя!"

"И словно внутри то, что было сжато в тугую пружину, распрямилось и принесло с собой облегчение и желание счастливо смеяться.

– Ты молчишь, – тихо проговорил муж, и Настя не смогла сдерживаться и рассмеялась, чем немало удивила таксиста.

– Я… просто не знаю, что сказать.

– А что тут скажешь? – В голосе Саши сквозили гордость и такая радость, что даже если бы Настя не испытывала этого восторга, который сейчас бушевал внутри, уже бы зарядилась этими эмоциями.

– Прямо сейчас?

– Да. А ты что-то против имеешь?

– Нет. Просто… реабилитация же.

– Ну, пока суть да дело, как раз успею восстановиться. У нас же вечные заморочки с этой бюрократией.

Настя бросила взгляд за окно и поняла, что пока они говорили с Зубаревым, такси проделало большую часть пути.

– Глаше сегодня ведь скажем? – уточнила она то, что знала и без этого вопроса.

– Конечно! Ты только ей сама не намекай и ничего не говори. И давайте скорее к нам, я своим тоже пока не рассказывал.

– Окей. Я уже подъехала почти, мы скоро будем.

– Жду вас. И очень люблю.

Он отключил связь, и Настя, расплатившись с таксистом, вышла. Теперь дело оставалось за «малым» – рассказать всё Аглае и надеяться, что она воспримет это нормально.

За время пути обратно к Саше Настя коротко – одним взглядом – дала понять матери, что всё известно, и что Глаша в действительности дочь Зубарева. На обычно уставшем лице появилась ответная улыбка. Сейчас, когда Настя смотрела на дочь, и когда знала правду, она видела черты Саши. В движениях Аглаи, в том, как она хмурилась, когда такси немного задержалось. В том, как улыбались её глаза, стоило ей увидеть что-то незначительное, но несущее в себе радость.