Дикая война

Ведь окликнул он парня по имени. Выходит, и купец знал, что у парня случилось. Тогда зачем? Только чтобы угодить ей? Эта мысль неожиданно обрадовала Дарью. Так вот, значит, что такое повелевать поклонниками! Приободрившись, девушка выскочила из пролётки и, протолкавшись к купцу, спросила:

— Как он? Сильно избит?

— И хлеще попадало, — принялся бодриться купец. — Ничего. Это ещё не конец. Я его к мировому. Засужу байстрюка. Кандалами у меня греметь будет, — ярился он, брызгая кровавой слюной.

— Может, вам отдохнуть? — осторожно поинтересовалась Дарья.

— А я что делаю? — возмущённо повернулся к ней купец. — Гуляю я! Ясно? Всё. Хватит, — он оттолкнул чьи-то руки, пытавшиеся утереть ему кровь. — Водки мне. Гулять едем!

— Что с людьми делать прикажете? — послышался угодливый вопрос.

— К доктору их. А мы дальше едем. Гулять!

Похоже, получив в полупьяном состоянии по морде, он уцепился только за одну эту мысль и теперь требовал продолжения веселья любым способом. Впрочем, остальные не сильно и возражали.

* * *Сидя в холодной камере на голых досках шконки, Мишка вспоминал события пролетевшей недели. Банду он нагнал уже через сутки, и от удара с ходу его удержало одно странное обстоятельство. В прицел он рассмотрел среди бандитов европейца средних лет, который не торопясь прохаживался по лагерю, который организовали хунхузы.

— Так, похоже, вы здесь кого-то ждёте. Потому и на баб времени терять не стали. Не удивлюсь, если ты, друг ситный, сам их всех и перестрелял, — еле слышно шипел Мишка, рассматривая европейца в прицел. — В любом случае первым у меня ляжешь ты.

По следам он давно уже определил приблизительное количество бандитов и теперь с мрачным удовлетворением отмечал про себя, что не ошибся.

— Опыт, его не пропьёшь, хотя попытки были. Семеро холуёв и белый сагиб. Всё как сказано у классика. Осталось дождаться, когда явится тот, кого ты так трепетно ждёшь, подонок, — голос парня подрагивал от ненависти, но он волевым усилием заставлял себя ждать.

Спустя примерно пару часов на поляну вышел мужчина в мундире железнодорожного чиновника, и европеец дежурно улыбнулся.