Дикая война

— Да ты с кем так разговаривать смеешь?! — взъярился купец и, едва не выпав из брички, кинулся следом. — А ну, стой, пёсий сын! Стоять, сказано!

— Как ты меня назвал? — прошипел парень, резко развернувшись к нему всем телом.

— Щенок! Сын пёсий! — раздалось в ответ. — Шкуру спущу!

— Ну, рискни, боров, — усмехнулся парень, и от этой усмешки протрезвело большинство гостей.

— Прошка, Васька, Костька! — завопил купец. — А ну, научите эту шваль уму-разуму. И почтению тоже. И чтоб знал, кому кланяться должен, падаль подзаборная!"

"На зов купца, от кавалькады отделились трое крепких парней и, засучивая рукава, двинулись на парня.

Окинув их внимательным взглядом, Мишка плавно покрутил шеей и, сжимая кулаки, со злой иронией сказал:

— Маловато вас будет, на меня одного. Ну да не я это начал.

С этими словами он сорвался с места и, метнувшись вперёд, с ходу пнул первого из парней в колено. Взвыв, ушибленный начал заваливаться наземь, а парень, сделав какой-то танцевальный пируэт, с ходу всадил кулак чуть ниже уха второму противнику.

Не останавливаясь, он прыгнул к третьему и сложенными в щепоть пальцами, поднырнув под размашистый удар, хлестнул его куда-то в правый бок. И тут же, не раздумывая, снова метнулся к первому бойцу.

Не давая ему опомниться, он жёстко ударил его коленом в лицо, тут же добавив кулаком в горло. Так он метался от одного к другому, пока все трое не замерли, недвижимы, на дороге. Потом, развернувшись, он подскочил к купцу и, схватив его за бороду, ударил коленом в живот. Захрипев, купец попытался сложиться пополам, но парень, вздёрнув ему за бороду голову, от всей души ударил его кулаком в лицо.

— Это тебе за то, что посмел мать мою оскорбить. А вздумаешь повторить, язык вырежу, мразь, — прошипел он, отшвыривая купца в сторону. — Ну, может, кто ещё хочет меня уму-разуму поучить? — спросил парень так, что протрезвевшие побледнели, а остальные, наконец, сумели протрезветь.

— Неужто всех убил? — прозвучал откуда-то испуганный вопрос. — Ой, мамочки, истинный зверь!

В ответ парень презрительно сплюнул и, развернувшись, отправился своей дорогой.

Только теперь, глядя на окровавленные лица четверых людей, Дарья поняла, что наделала. А пока челядь суетилась и приводила всех в чувство, попыталась решить, как быть дальше. Ведь слышала же на торгу своими ушами, что он только что похоронил любимую, и осмелилась требовать от купца звать его с собой на гулянье.

В том, что она узнала охотника, не было никакого сомнения. Да и сам купец явно знал его.