Дикая война

Шестнадцатилетняя девица с дерзким взглядом зелёных, кошачьих глаз и фигурой взрослой, вполне созревшей девушки задумчиво хмыкнула и, поправляя выбившуюся из причёски огненно-рыжую прядь волос, негромко спросила:

— Маменька, а вы уверены, что нам именно сюда?

— И что тебе опять не так? — вяло огрызнулась Елизавета Павловна, пытаясь понять, куда дальше идти и где тут вообще что находится.

— Уж больно всё тут какое-то деревенское, — Дарья скривила презрительную гримаску.

— Городская нашлась, — фыркнула Елизавета Павловна.

 — Не до жиру. Нам теперь с голоду бы не сдохнуть. А тут полк новый на постое стоит. Глядишь, и нам с тобой местечко найдётся.

— Это в каком смысле? — насторожилась Дарья.

— Дура, — снова фыркнула мать. — В том смысле, что на образовании твоём я не экономила. А у офицеров и семьи, и дети есть. Так что готовься, милая моя, работать.

— И кем же прикажете мне работать? — иронично поинтересовалась девица.

— Гувернанткой, — отрезала Елизавета Павловна. — Нет у нас с тобой другого пути.

Или так, или на панель. Выбирай.

— Вы это серьёзно, маменька? — растерялась Дарья.

— Куда уж серьёзнее, — всхлипнула Елизавета Павловна, чувствуя, как горло перехватывают подступающие рыдания. — Нет у нас больше ничего, Дарья. Совсем ничего. Даже на билеты сюда мне пришлось деньги выпрашивать.

Елизавета Павловна всхлипнула, но тут же взяла себя в руки и, заметив выходящего из какого-то здания полицейского, устремилась к нему, успев скомандовать дочери:

— Здесь жди.

Подскочив к седоусому десятнику, она с ходу огорошила его целой кучей вопросов.

Растерявшись от такого напора, полицейский отступил на шаг и, кое-как разобравшись, чего ей надо, тут же нашёл выход. Указав на здание, из которого только что вышел, он подробно рассказал, как найти человека, который сможет ей помочь, и моментально ретировался. Елизавета Павловна вернулась к дочери и, подхватив узлы и чемоданы, решительно ворвалась в здание.

Оставив вещи у стола дежурного, она словно торпеда пронеслась по коридорам, волоча дочь на буксире, и, ворвавшись в кабинет, с ходу заговорила.

Сидевший за столом дородный, высокого роста мужчина средних лет с роскошными усами несколько минут удивлённо пялился на ворвавшихся к нему дам, после чего, громогласно откашлявшись, звучно пробасил:

— Сударыня, а чем я-то могу вам помочь? У меня тут не гостиница и даже не ночлежка. Да и сдачей квартир и флигелей я занимаюсь только в том случае, если в них преступление случилось.