Дикая война

Да и сейчас помогаете, — отмахнулся Мишка. — Где это видано, чтобы мальчишке как оружейному мастеру жалованье платили?

— Так половинное, — виновато вздохнул толстяк.

— В нашей жизни и это хлеб, — не согласился парень. — Меня другое беспокоит. С чего хунхузы именно два этих подворья атаковать решили?

— А сам как думаешь? — хитро прищурился урядник.

— Неужто решили долги вытряхнуть? — сообразил вдруг Мишка, глядя ему в глаза.

— Не им долги были, но те хунхузов наняли, — кивнул толстяк, понизив голос.

— А такое только иностранцы могут, которые сейчас у ханьцев хозяйничают. Немцы, японцы да англичане, — продолжил Мишка его мысль.

— Верно. Говорил я купцам нашим, чтобы жадность свою придержали, да куда там, — снова вздохнул толстяк.

— И что делать будете?

— А что тут сделаешь? Купцы первой гильдии, им со мной и говорить-то зазорно, вот майор и отправился лично с ними разговоры разговаривать."

"— Наглецы, — прошипел парень.

 — Как службу требовать, так они первые, а как уважение проявить, так зазорно.

— Всегда так было, — развёл урядник руками.

— Ну, тогда пусть не воют, что защищать их не особо торопятся, — ехидно усмехнулся парень.

— Опять задумал чего? — насторожился урядник.

— Поживём — увидим, — ушёл от ответа парень, снова принимаясь за винтовки.

* * *Елизавета Павловна удручённо вздохнула и, кутаясь в старенькую, но ещё крепкую шаль, с тоской огляделась.

От славного некогда дворянского рода остались только имя да воспоминания. Муж Елизаветы Павловны, гвардейский офицер, умудрившийся промотать всё состояние, умер, оставив им с дочерью только старенький дом, случайно выигранный в карты, и кучу долгов.

С долгами она боролась как могла, упрашивая, умоляя и с грехом пополам гася их. А вот с содержанием дома ей справиться так и не удалось. Точнее, не удалось отстоять его перед банком.

Этих кровопийц не уговоришь и не умолишь. В итоге они с Дарьей оказались на улице. И вот теперь стояли на вокзальной площади какой-то узловой станции, пытаясь понять, что делать дальше. Покидая свой дом, Елизавета Павловна справедливо рассудила, что выжить на периферии будет проще, если не пытаться вести богемный образ жизни. Балы и приёмы теперь не про них.

Дама вздохнула и невольно покосилась на дочь.