Дикая война

Выходит, он остался с ним один на один. Купец, по слухам, сколотивший миллион рублей на различных махинациях, и простой охотник-промысловик. Весело, нечего сказать. А вот идея с переездом на заимку ему нравилась всё больше и больше.

В конце концов, что его здесь держит? Изба? Да ей скоро сто лет в обед. Огород? Были бы семена, а землю вскопать где угодно можно. Скотина и птица? Так и их перевезти туда невелика проблема. Особенно теперь, когда у него собственные аэросани есть. Сколотил на прицепные сани короб, загнал в него животину, и вези.

Она в этой деревне родилась и, похоже, здесь же и помереть собирается. Но, с другой стороны, она просто не может не понимать, что жить им тут не дадут. Узнать бы, чего эта сволочь добивается… От размышлений Мишку оторвал вежливый стук в дверь. Глафира отворила и, впустив гостей, удивлённо покосилась на парня. В дом вошёл казачий атаман с девушкой лет пятнадцати. Церемонно перекрестившись на образа, казак поздоровался и, услышав приглашение присесть, повернулся к тётке:

— Вот, Глафира, сродственница моя.

— Так там просто всё, — удивлённо пожала тётка плечами. — Пойдём, милая, сама посмотришь.

С этими словами она обняла девушку за плечи и утащила во двор. Казак, проводив их взглядом, повернулся к парню и, заметив его оценивающий взгляд, понимающе усмехнулся:

— Хороша девка? Племянницы моей, царство ей небесное, дочка, — тут он перекрестился.

— Что так? — не понял Мишка.

— Порченая она. Хунхузами порченная. Мы тогда в походе были, а девки по ягоды ушли. Их троих и споймали. Надругались да бросили. Видать, думали, сами помрут. Да и то сказать, две так и не очнулись. А Настя, вон, выкарабкалась. Мы ту банду догнали, конечно, да только изменить уж нельзя ничего.

— И в чём беда? — снова не понял парень. — Или у неё с головой после того что случилось? Бывает такое, что после такого бабы умом скорбны становятся. А тут девка.

— Нет, с головой-то у неё нормально всё. Соображает, мне бы так, — отмахнулся казак.

— Так что тогда? Мужиков бояться стала? — сделал Мишка ещё одну попытку.

— Не замечал такого, — качнул атаман головой. — И глазки парням строит, и смеётся, ежели пошутит кто. Нет. Тут другое.