Альфа-самка

Народу вроде нет, но чего зазря светиться?

Идя между деревьев, они пытались хранить молчание, но возбуждение то и дело давало о себе знать нервными смешками и ойканьями, когда до девушек дотрагивалась чья-нибудь рука.

– Тихо вы там, павианы! – обернувшись через плечо, беззлобно прошипел Царь, который и сам с трудом держал себя в руках. – Вот на корабль проберёмся, там и устроите брачные игры, если уж так припёрло.

Тьма позади него захрюкала на разные голоса, пытаясь удержать в себе рвущийся наружу смех.

То самое дерево.

Слушала. Там внутри ещё оставались живые.

Сгоревшее судно стояло у причала в гордом одиночестве. Следующий корабль пришвартовался в почтительном отдалении, словно не хотел иметь ничего общего с несчастным погорельцем. Несмотря на ночь, ребятам было хорошо видно, где сильнее всего бушевал огонь.

– Один из залов у них как раз на носу был, – прошептал Юрец, которого вдруг пробрал озноб. – Видать, там и полыхнуло.

– Досадно, судари мои, досадно, – Царь пожевал губами. – Неужто на голое пепелище придём? Впрочем, там всё равно есть что посмотреть. Одни каюты небось чего только стоят.

Он повернулся к друзьям. Те молчали в замешательстве.

– Понятно. Как в старые добрые времена – без разведки, напролом.

Всё же, перед тем как идти на корабль, они постарались получше осмотреться в поисках сторожей. Никого не увидев, ребята вышли на набережную. Прислушались.

Между бортом и причалом плескалась вода, позади ветер шелестел листвой в парке… да ещё сердца стучали так, что, казалось, грохот должен был быть слышен во всей округе.

– Никого, – Царь развёл руки, словно хотел обнять «Феликса Дзержинского». – Ни-ко-го! Красота, судари-сударыни.

И стоя так, продекламировал:

– Гвозди бы делать из этих людей!.. В общем, мы идём, Дзержинский. Принимай гостей!

Может, это он случайно крикнул как-то по-особому – так, что ещё раз не повторить, как ни пытайся, а может, просто корабль удачно поставили… Как бы то ни было, а ребята услышали затихающее в глубине корабля: «Гостей… остей… остей».