Акула

Сиволапов подивился тому, как его могли пропустить охранники, а потом похолодел и чуть не выронил рюмку.

Совершенно явственно он представил, как этот паренек останавливается на пороге, выхватывает из-под куртки большой ТТ с глушителем, скалит желтые зубы и передает последний привет от братвы.

– Тебе просили передать привет! – весело сказал посланец, закрывая за собой дверь, и Сиволапов в ужасе напрягся, понимая, что спрятаться здесь совершенно негде, своего пистолета он достать не успеет, да и достав, не сможет грамотно им воспользоваться, трюки с опрокидыванием столов, метанием ножей и прыжками через зеркальную стену для него не годятся, и самое удобное для ужина место превратилось, таким образом, в ловушку.

– Какой привет? – спросил Тимофеич неуверенным голосом, и парень ухмыльнулся:

– С тобой хотят побазарить. Сам знаешь, на какую тему. Поехали, я провожу. Давай собирайся, я жду тебя на выходе.

Парень развернулся и вышел, как будто мнение полковника совершенно его не интересовало и он был уверен, что старший офицер милиции побежит следом, даже не поинтересовавшись, куда именно его приглашают.

"Собственно, примерно так и произошло. Иван Тимофеевич, конечно, не побежал, покинул ресторан очень даже неспешно, сказав себе, что трапеза подождет, а точки над ""i"" действительно надо расставить.

Гонец стоял на улице перед дверьми ресторана, курил в кулак дешевую сигарету и оглядывался по сторонам с таким видом, с каким плохие актеры изображают в фильмах воров-карманников.

– Садись в свою тачку и едь за мной.

Пожелание было высказано с таким видом, будто парень намеревался еще и похлопать Сиволапова по плечу, но передумал, решив не обижать немолодого человека.

Иван Тимофеевич забрался в «ниссан». Возникло мимолетное желание развернуться, дать по газам и спрятаться от неприятностей в стенах родного РУВД. Возникло и пропало, теснимое трезвым и немного печальным расчетом: если бандюки решат его списать, то в управлении не отсидишься.

Оставалось надеяться, что ставить на нем крест остерегутся.

Через полчаса Сиволапов проклял себя за доверчивость.

Но было поздно: приехали.

28. Всем бывает плохо

Оксана Владимировна была недовольна. Как и полагается истинной леди, она сдерживала свой гнев и разговаривала с Вадимом ровным, лишь слегка звенящим голосом, не употребила ни одного бранного слова, не забыла предложить ему сесть и, когда он поднес зажигалку, поблагодарила кивком, но он-то знал, что творится у нее на душе.