Академия контролируемой магии

Легче всего сменить вектор заклинания с защиты на разрушение удалось бы создателю, Гарригану Оттельбергу, но зачем ему? Две академии. Два ректора и никаких конфликтных интересов. Наверное. Потому что во всей империи не найти репутации хуже, чем у Академии неконтролируемой магии, в то время как нашу любят и уважают.

Скрежет отвлёк от раздумий – Оллэйстар подхватил заклинанием шкатулку, поднял её в воздух и задел прислонённую к стене полку. Почти нетронутую взрывом, словно ожидающую когда её прикрепят к нужному стеллажу.

Вот только никто из нас не ожидал, что поглотитель подкинет ещё один, последний, сюрприз.

И всё, что я успела – заметить тёмный, с едва различимым оттенком красного, луч.

Горело всё.

Кожа, горло, лёгкие, да даже глаза под закрытыми веками. В то же время сознание словно заморозили – мысли никак не могли пробиться сквозь толстый слой льда. Кроме одной.

Как же больно дышать!

Ресницы слиплись, и я попыталась встать.

– Лежи, – меня снова откинуло на спину. На этот раз без права пошевелиться.

– Какой у тебя живенький труп! – насмешливое восхитился кто-то, но это прошло мимо моего сознания. – Такой тихо прикопать не получится, только отвернёшься – сбежит.

– Сделай что-нибудь! – рявкнули так, что заложило уши.

Пожар в груди становился злее, безжалостнее, захватывая желудок, грудь, всё ближе подбираясь к сердцу.

– Могу добить. Хотя…

Остальное растворилось в тёмном мареве удушающего спазма. Воздух кончился. Лёгкие сгорели. В горле хрустнуло, и я сделала последнее, что могла – закричала.

Тело парило в ледяном облаке, а я наслаждалась влажной прохладой, мелкими каплями усеивающей лицо. Жаль, что глаза открыть не получалось. Зато не было ни боли, ни пламени.

Пламени? Что-то такое возникло в сознании, беспокоя, лишая безмятежности, но я не стала допытываться. Зачем, если без этого хорошо и спокойно?

Облако куда-то плыло вместе со мной, а я ловила себя на мысли, что могу провести так всю жизнь.

Могла бы, если бы не приступ нестерпимой боли.

Тугой, сдавливающей внутренности.

Словно поперёк живота меня стиснула огненная плеть, вместе с кожей расплавляя внутренности. Я снова не могла дышать, не могла кричать и даже веки разлепить не могла! Тело содрогалось, руки цеплялись за воздух, но вместе с ногами их сковало тем самым облаком.

Которое не понимало, что так оно перережет меня на две половины.

– Добить было бы проще. И милосерднее.

– Не отвлекайся.

Воздух в лёгких появился неожиданно.