Адвокат империи

— Нам никто не даст на это ресурсов!

— Они нам и не нужны, — огорошил я её.

— В каком смысле? Да ты хоть представляешь, сколько это работы⁈ Мы утонем в бумагах ещё месяцев на шесть и…

Вдох. Медленный и терпеливый выдох. У неё что, совсем нет фантазии?

— Поехали обратно, — кивнул я в сторону все ещё ожидающего нас такси. — По дороге всё объясню.

Мы сели в машину. И я ей объяснил. Примерно минут за пять выдал ей то, до чего она сама должна была догадаться без моей помощи. И догадалась бы, если бы тратила время и силы на своих клиентов, а не на ноготочки и гулянки.

Обратно в фирму мы возвращались в полнейшей тишине. Марина тихо сидела и смотрела в окно, поджав губы. Я тоже не был особенно настроен на разговор. Не потому, что у меня настроение было плохое. Я хотел заняться работой. И, как только мы добрались до своего отдела, принялись копаться в документах. Пару раз ходили в кафетерий, обсуждая план будущих действий. Сошлись на том, что нужна будет личная встреча с бароном Штайнбергом и его собственным адвокатом.

…и вот именно здесь мы натолкнулись на железную стену. Не обойдёшь, не перелезешь, как говорится.

— Да что за хрень⁈ — не выдержав воскликнула Марина, со злостью бросая на стол трубку телефона. — Я же всё им объяснила! Почему никто не хочет участвовать!

— Потому что они боятся, — ответил я ей. — Вспомни Свету. К ней приходили люди. Уверен, что и с другими было точно так же.

— Вот ведь урод, — прошипела Маринка, и я согласно кивнул.

— Урод. Но мы с этим ничего пока сделать не можем. Ладно. Иди домой. Завтра продолжим.

— А ты?

— Я, — широко зевнул, — ещё немного посижу и тоже пойду.

— Ладно.

— Готов поспорить, ты ещё никогда на работу так рано не приходила…

— Ой, да заткнись ты, — бросила она, взяв куртку, и пошла на выход. Но у самой двери повернулась ко мне. — Саша.

— Чего?

— Не стану говорить тебе спасибо, но…

— Да понял я, — махнул ей рукой. — Всё, иди отсыпайся. Завтра тяжёлый день будет.

Кивнув на прощанье, Марина вышла, оставив меня одного.

Ладно. Признаю. Мой план потихоньку начинал трещать по швам.