Адвокат чародейки

Они отошли на значительное расстояние от входа в гостиницу лечебницы и присели на скамейку. Сердюков невольно отметил про себя, что дерево, под которым они расположились, цвело, и цветы его сладко пахли. Какая тоска – сидеть под цветущим деревом с девицей и обсуждать подробности убийства! Сердюков подивился своим мыслям. Раньше ничего подобного с ним не бывало. Вот что значит – задержаться на курорте! Нет, надобно поскорее возвращаться в Петербург. Там деревья не цветут и глупости в голову не лезут.

– С чего вы решили, что это именно она? Разве ваша гувернантка была горбуньей?

– Нет, совсем нет! У нее была идеальная, очень стройная фигура!

– Вот тут-то и загвоздка.

– Но лицо, голос, интонации. Когда я увидела ее в первый раз, я сразу стала мучиться мыслями – кого же она мне напоминает? Но ее горб сбивал меня с толку. А сегодня меня словно озарило! Надо бы проверить, а вдруг этот горб – не настоящий?

– Настоящий он или нет, проверить просто.

– У них был роман. Я это точно знаю! Я только не знаю, до каких пределов они дошли в своих отношениях. Вы понимаете, о чем я говорю? Но у них точно был роман.

– Откуда вы знаете?

Зина слегка покраснела.

– Я подглядывала, следила за ней. Маменька очень боялась, что гувернантка вскружит голову Анатолю, собьет его с пути. А ведь у него уже была тогда невеста, Таисия Семеновна.

– А что стало с госпожой Киреевой?

– Я и сама толком не знаю точно, что там у них стряслось. Только она пошла с моим братом к водопаду – дело в Финляндии происходило, – и она сорвалась с берега. Но не утонула. Ее спас один наш дальний родственник, Сергей Желтовский, она у них в доме потом и поправлялась. А потом исчезла, как и не было ее. Вот я подумала: может, Розалия объявилась здесь и отомстила брату?

– Все бы сходилось на мести, да только не бывала она никогда ни в Петербурге, ни в Финляндии.

– И все-таки это она! Я чувствую. – Зина решительно хлопнула ладонью по колену. – Она меня избегала, потому что видела, что я вроде бы узнала ее.

– А Анатоль? Разве бы он не признал ее, свою бывшую любовницу? И если бы признал, так неужто бы не поберегся? – продолжал недоумевать полицейский. – Впрочем, может, именно узнавание и погубило его. Но только при условии, что Гирей и Киреева – одно лицо.